Да.

— Я проверяю всех.

— И что видите?

Аврелия ответила не сразу.

— Женщину, которая вчера была тихой и почти мертвой, а сегодня мыслит как человек, привыкший к допросам и бумагам. Это странно.

Нина почувствовала, как внутри все сжалось.

— Смерть меняет.

— Не всегда в сторону юридической грамотности.

Пауза стала острой.

Тая перестала писать.

Нина медленно сложила руки на столе.

— Леди Морн, если вы хотите спросить, не сошла ли я с ума, спросите прямо.

— Не сошли?

— Нет.

— Вы одержимы?

— Только желанием развестись.

У Аврелии дрогнул уголок губ.

— Это не редкость среди жен драконов.

Нина выдохнула тише, чем хотела.

Аврелия наклонилась чуть ближе.

— Я не буду сейчас задавать вопросы, ответы на которые не помогут делу. Но предупреждаю: Вейры обязательно используют вашу перемену. Они скажут, что поврежденная метка исказила разум. Что ваши показания ненадежны. Что прежняя Эвелина была слабой, а нынешняя — опасной.

— А вы?

— А я буду смотреть на доказательства.

— Даже если я странная?

— Особенно если вы странная. Странные люди иногда выживают там, где удобные умирают.

Нина впервые за весь день почувствовала к ней не просто уважение.

Доверять рано.

Но уважать можно.

Аврелия достала из папки небольшой документ.

— Ваше требование о Суде принято. Срок — семь дней. До завершения Суда вас нельзя принудить к супружескому сожительству, перевести из выбранных покоев, лишить прислуги, ограничить доступ к архиву и лекарским данным, а также заставить отказаться от иска без моего присутствия.

Нина взяла лист.

— Хорошо.

— Также, — продолжила Аврелия, — лорд Дамиан Эштар дал письменное обязательство не приближаться к вам без вашего согласия, кроме случаев прямой угрозы жизни.

Рука Нины замерла.

— Сам?

— Да.

Она не знала, что сказать.

Аврелия, кажется, не ждала.

— Это не искупает вину.

— Я знаю.

— Но делает следующие семь дней безопаснее.

Нина кивнула.

— Да.

Аврелия поднялась.

— Отдыхайте. Завтра будет тяжелее.

— Тяжелее, чем сегодня?

— Сегодня враги проверяли, умерли ли вы. Завтра они начнут понимать, что нет.

Она ушла.

Тая тихо сказала:

— Мне страшно, миледи.

Нина посмотрела на окно. За стеклом дождь полз по темному небу, а где-то внизу, под камнем, билось Огненное Сердце.

— Мне тоже.

— Правда?

— Конечно. Смелость без страха бывает только у дураков и памятников.

Тая всхлипнула и неожиданно улыбнулась.

Поздно вечером, когда замок наконец притих, в дверь снова постучали.

Не Кайрен: тот стучал бы веселее.

Не Аврелия: ее стук был сухим и ровным.

Не Ридан: стража сообщила бы заранее.

Тая открыла после Нининого кивка и сразу застыла.

На пороге стоял Дамиан.

Один.

Без плаща. Без перчаток. С темным свертком в руках.

— Я могу войти? — спросил он.

Нина посмотрела на него поверх стола.

— Зачем?

— Принес то, что должно быть у тебя.

Он поднял сверток.

Тая напряглась. Нина кивнула:

— Войдите. Дверь оставить открытой.

— Да.

Он вошел и положил сверток на край стола, не приближаясь к ней.

Ткань развернулась.

Внутри лежал ключ.

Старинный, тяжелый, из темного металла. На головке — черный дракон, обвитый золотым пламенем.

Нина посмотрела на него.

— Что это?

— Ключ хозяйки Крайтхолла.

За спиной Тая резко вдохнула.

Нина подняла глаза на Дамиана.

— Разве он не у вашей матери?

— Был.

— Она отдала?

— Нет.

Понятно.

— Вы забрали.

— Вернул владелице.

Нина не коснулась ключа.

— Почему сейчас?

Дамиан смотрел на ключ, не на нее.

— Потому что сегодня дверь Сердца открылась тебе. Потому что в договоре сказано: если Сердце отвечает жене, она имеет право на хозяйский ключ. Потому что три года назад я должен был проверить, почему тебе его не дали.

— Но не проверили.

— Да.

— Почему?

Он поднял глаза.

Вот теперь там было не только пламя.

Там была усталость. И стыд. И что-то темное, тяжелое, что могло стать началом раскаяния, если не позволить ему превратиться в красивую позу.

— Потому что мне было удобно верить, что все устроено правильно.

Нина молчала.

Он продолжил:

— Я не прошу прощения.

— Разумно.

— Не потому, что не виноват. Потому что сейчас это было бы попыткой облегчить себя, а не тебя.

Это было слишком точно.

Нина почувствовала раздражение. Ей не хотелось, чтобы он говорил правильно. С неправильным Дамианом было проще. Предатель, дракон, холодный муж. А этот — виноватый, умный, начинающий понимать цену слов — был опаснее.

— Что вы хотите? — спросила она.

— Чтобы ты взяла ключ. Не как примирение. Как право.

Нина посмотрела на темный металл.

Ключ хозяйки.

Еще вчера прежняя Эвелина умерла в покоях мужа, не имея права даже выгнать любовницу.

Сегодня ей приносили ключ.

Поздно.

Но не бесполезно.

Нина взяла его.

Металл оказался теплым.

Где-то глубоко под замком Сердце ударило один раз.

Тихо.