class="p1">— Доброе утро, леди Эвелина. Леди Морн. Капитан. Все остальные суровые люди.

Аврелия сказала:

— Лорд Кайрен, если вы снова намерены быть источником шума, делайте это на расстоянии.

— Я намерен быть источником полезной информации.

— Редкое намерение. Попробуйте.

Кайрен оттолкнулся от стены и подошел.

— Я слышал, вы собираетесь в прежние покои леди Эвелины.

— Не слышали, а подслушали, — уточнила Нина.

— В замке тонкие стены и толстые тайны. Приходится приспосабливаться.

— К делу, — сказала Аврелия.

Кайрен посмотрел на Нину уже серьезнее.

— Прежние покои вам почти ничего не дадут. Их слишком легко подбросить, вычистить, подготовить. Если хотите понять, что происходило с женами Эштаров, надо идти в старое северо-восточное крыло.

— Почему?

— Там была комната первой брачной хранительницы. Не первой жены вообще, а первой жены, которой Сердце ответило так же, как вчера вам.

Нина почувствовала, как ключ в ладони стал теплее.

Аврелия заметила.

— Вы знаете, где эта комната?

— Примерно.

Ридан нахмурился:

— Северо-восточное крыло закрыто после пожара.

— После какого пожара? — спросила Нина.

Кайрен усмехнулся без веселья.

— После очень удобного. Он уничтожил часть старых покоев, где хранились вещи супруг, чьи имена потом стали плохо звучать на семейных ужинах.

Аврелия повернулась к Ридану:

— Проверим прежние покои после. Сейчас — северо-восточное крыло.

— Леди Морн, там может быть небезопасно.

— В этом замке даже завтраки небезопасны. Идем.

Нина взяла ключ и поднялась.

Метка на запястье была закрыта плотной повязкой Мавины, но под тканью золотая нить все равно пульсировала. Тая подала Нине плащ, потом осторожно сунула завернутый хлеб ей в руку.

— Ешьте по дороге, — прошептала она.

— Ты начинаешь командовать.

Тая испугалась, но Нина улыбнулась.

— Правильно начинаешь.

Северо-восточное крыло находилось дальше, чем Нина ожидала. Они прошли через узкую галерею, миновали закрытый зал с потемневшими портретами, спустились на один пролет и снова поднялись по лестнице, где пахло гарью, хотя пожару, судя по словам Кайрена, было много лет.

По дороге Нина все-таки ела. Маленькими кусками, почти не чувствуя вкуса. Тело требовало сил так настойчиво, что спорить с ним было глупо. Каждый раз, когда она замедлялась, Тая делала вид, что поправляет плащ, а на деле давала ей секунду опереться. Ридан видел, но молчал. Кайрен видел и отвлекал всех разговорами о том, как однажды в детстве заблудился в этом крыле и был найден только потому, что украл пирожки с кухни и оставил крошки на лестнице.

Аврелия слушала молча.

Нина тоже.

Но крошки запомнила.

Люди вроде Кайрена редко рассказывали просто истории. Он предупреждал: в этом крыле легко заблудиться.

У последней двери воздух стал холоднее. Дерево было темным, почти черным, с металлическими накладками в виде переплетенных крыльев. Печати на створках не горели. Они давно потухли, но не умерли: Нина почувствовала это кожей.

Кайрен остановился.

— Дальше я не был.

— Почему? — спросила Тая.

— Потому что в двенадцать лет я был умнее, чем сейчас, и умел вовремя убегать.

Нина подошла к двери.

На замочной скважине не было привычного отверстия. Только круглая выемка с тем же знаком: черный дракон и золотое пламя.

Октавия, если бы была здесь, наверняка сказала бы “не смейте”.

Дамиан — “это опасно”.

Нина приложила ключ.

Металл вошел в выемку без звука.

На двери вспыхнула тонкая золотая линия.

Не яркая. Усталая.

Будто ее очень долго не будили.

Метка под повязкой ответила болью. Нина стиснула зубы и повернула ключ.

Дверь открылась внутрь.

За ней стояла пыль.

Не образно. Воздух был таким густым, что первый шаг поднял серый слой, и Тая закашлялась. Ридан поднял фонарь. Свет упал на узкую комнату, длинную, как пенал. На стенах — выцветшие ткани, полки, закрытые сундуки, большое зеркало в темной раме и высокий портрет, завешенный почерневшим полотном.

Нина переступила порог.

В комнате стало теплее.

Не от огня. От узнавания.

— Здесь давно никто не был, — сказал Ридан.

Нэрис Фаль, появившийся за их спинами с неожиданной для своего возраста бесшумностью, сухо ответил:

— Это неправда. Пыль нарушена у третьего сундука.

Нина обернулась.

— Мастер Фаль, вы материализуетесь из архивов?

— Только когда люди без меня открывают исторически важные двери.

Аврелия сказала:

— Вы знали об этой комнате?

— Знал о крыле. О конкретной двери — предполагал.

— Почему не открывали раньше?

Нэрис посмотрел на ключ в руке Нины.

— Потому что у меня нет права хозяйки. А те, у кого было право, предпочитали не задавать вопросов старым женам.

Нина подошла к зеркалу.

Пыль покрывала стекло почти полностью, но в центре виднелась чистая полоса — вертикальная, узкая, словно кто-то недавно провел пальцами. Нина коснулась рамы.

Зеркало дрогнуло.

Тая испуганно сделала шаг назад.

В мутном стекле сначала отразилась сама Нина: бледное лицо Эвелины, темная коса, слишком взрослый взгляд в молодых глазах. Потом отражение пошло рябью.

За ее плечом появилась женщина.

Не Лиора. Не Октавия. Не призрак в белом покрывале из страшных сказок.

Женщина была лет тридцати, с темными волосами, убранными в тяжелый узел, и прямым взглядом. На ней было старинное платье цвета сухого золота. На запястье — брачная метка, похожая на Нинину, но целая, яркая.

Губы в зеркале шевельнулись.

Звука не было.

Нина наклонилась ближе.

Женщина повторила медленно, отчетливо:

“Не верь спискам”.

Зеркало