в проход. За ними один из королевских стражников. Тая смотрела им вслед, пока темнота не проглотила свет фонаря.

В комнате остались Нина, Аврелия, Нэрис, Тая и второй стражник.

Нина снова подошла к зеркалу.

— Илария, — сказала она тихо.

Стекло оставалось мутным.

— Если вы можете показывать воспоминания, сейчас самое время.

Аврелия не стала возражать. Нэрис тоже.

Нина коснулась рамы медальоном хранительницы.

Зеркало потемнело.

На этот раз отражение появилось не сразу. Сначала — огонь. Потом — женская рука, закрывающая пламя ладонью. Потом комната, эта же, только живая: свечи, чистые ткани, открытые сундуки, женщины за столом. Илария. Селена. Еще двое. Они писали быстро, будто боялись не успеть.

Голос в зеркале был слабым, но Нина услышала:

— Если Марианнина книга исчезнет, ищи не книгу. Ищи платье.

Тая прошептала:

— Платье?

Видение дрогнуло.

Появилась молодая женщина в темно-синем платье. Она стояла перед мужчиной с драконьими глазами. За его спиной — другая, беременная, с опущенным взглядом.

Молодая женщина сказала:

— Ты не можешь поставить ее рядом со мной без Суда.

Мужчина ответил:

— Суд признает то, что нужно дому.

Женщина подняла руку. На запястье вспыхнула метка.

— Тогда пусть дом запомнит, как выглядит ложь.

Видение оборвалось.

Сундук у стены щелкнул.

Не третий.

Первый, под портретом Иларии.

Нина подошла.

На крышке не было пыли в одном месте: круглый след, как от медальона. Она приложила печать хранительницы.

Сундук открылся.

Внутри лежало платье.

Темно-синее, почти черное, тяжелое от вышивки. Ткань сохранилась слишком хорошо для старой вещи. По вороту и рукавам шли золотые знаки, похожие на строки договора. На груди — потемневшее пятно. Не кровь. Пепел.

Нэрис выдохнул:

— Платье Суда.

— Что это?

— Брачная хранительница надевала такое платье, когда выходила против главы рода на Суд Пламени. Оно держало на ткани последнюю версию клятвы, которую нельзя было переписать в бумагах.

Нина осторожно коснулась рукава.

Знаки вспыхнули.

Не все. Только часть.

И между узорами проявилась строка:

“Жена не может быть заменена другой женщиной при живой метке без ее голоса и Суда. Ребенок второй женщины не дает права на Сердце, если первая хранительница не отреклась свободно”.

Аврелия подошла ближе.

— Вот почему книгу Марианны украли.

Нина кивнула.

— Потому что ее случай похож на то, что Лиора хотела сделать со мной.

Тая прошептала:

— Но леди Лиора…

Она не договорила, но Нина поняла.

— Не беременна. Пока это не важно. Схема та же: объявить первую жену слабой, поддельными письмами сделать виновной, привести другую женщину как нужную дому.

Нэрис сказал:

— И если другая женщина получила доступ к крови главы рода через ритуал…

— Она могла заявить право.

Аврелия записала.

Нина смотрела на платье.

Внутри было странное чувство. Не желание надеть красивую вещь. Не торжество. Скорее холодное понимание: это не наряд. Это оружие, которое женщины до нее прятали друг для друга, потому что мужчины переписывали бумагу, но не умели читать швы.

Она спросила:

— Его можно вынести?

Нэрис помолчал.

— Можно. Но осторожно. И лучше под вашей рукой.

— Почему?

— Потому что платье открылось вам.

Аврелия сказала:

— Оно будет внесено в опись как вещественное доказательство.

— Нет, — поправила Нина. — Как свидетельство.

Дознаватель посмотрела на нее, потом кивнула.

— Как свидетельство.

Из прохода донесся шум.

Тая вскрикнула.

Аврелия выхватила короткий клинок так быстро, что Нина едва успела заметить движение. Королевский стражник шагнул к двери. Нэрис захлопнул сундук с книгами и встал перед ним, будто старый архивист мог защитить книги собственным телом.

Из темного хода вывалился Кайрен.

Живой. Злой. С разорванным рукавом.

За ним Ридан, с мечом в руке и пятном копоти на лице.

— Что случилось? — спросила Аврелия.

Ридан ответил:

— Ход был подожжен за нами. Не сильно. Чтобы отрезать, не убить.

Кайрен поднял руку. В пальцах он держал обгоревший кусок кожи.

— Зато мы нашли вот это у решетки прачечной галереи.

Нэрис взял кусок, расправил.

Это была обложка книги.

На ней выжженное имя:

Марианна.

Нина смотрела на обложку.

— Страницы?

Кайрен покачал головой.

— Исчезли. Или сгорели.

— Нет, — сказала Нина.

Все посмотрели на нее.

Она повернулась к платью.

— Если книга Марианны исчезла, ищи платье. Может, страницы не нужны. Может, она записала главное на ткани.

Нэрис осторожно поднял край платья и перевернул подол.

На внутренней стороне, почти у самой кромки, мелкими золотыми стежками были вышиты строки. Много строк. Настолько мелких, что читать их было трудно.

Нина наклонилась.

И прочла первое:

“Я, Марианна Эштар, не отрекалась”.

В комнате снова стало тихо.

Очень тихо.

Потом Тая прошептала:

— Значит, ее заставили?

Нина смотрела на вышитые слова.

— Значит, когда в списке написали, что она добровольно уступила место второй жене, это была ложь.

Нэрис медленно опустился на колено рядом с платьем, будто ноги не выдержали.

— Архивный список говорит, что Марианна подписала отречение.

— Не верь спискам, — напомнила Нина.

Аврелия сказала:

— Это меняет дело. Если прецедент замены первой хранительницы был подложным, Вейры не смогут использовать старую норму о