в брачной клятве, в подделанном договоре, в пепельной магии, в родовых интригах и в том, кто именно убил прежнюю Эвелину.

— Почему семь? — спросила она.

— Потому что Огненное Сердце нестабильно. Потому что ваша метка повреждена. Потому что за меньший срок вы не соберете доказательства, а за больший замок может не выдержать.

Севар сказал:

— Семь дней позволят леди Эвелине уничтожить репутацию моей дочери слухами.

Аврелия посмотрела на него.

— В таком случае вашей дочери стоит потратить эти семь дней на доказательство невиновности.

Лиора сжала губы.

Нина поймала ее взгляд.

Там уже не было мягкой улыбки. Там была ненависть.

Вот теперь они увидели друг друга честно.

Аврелия продолжила:

— До Суда леди Эвелина остается в Крайтхолле под защитой короны и дома Эштаров. Ее нельзя ограничивать в передвижении без моего решения. Ей должен быть предоставлен доступ к брачному договору, архивным записям проверки метки, лекарским назначениям и личным вещам. Все найденные доказательства передаются в две копии: архиву Крайтхолла и мне.

Нина сказала:

— В три.

Аврелия повернула к ней голову.

Нэрис тихо кашлянул.

— Архивная практика, леди Морн. Одну украдут. Вторую попытаются сжечь.

Дознаватель несколько секунд смотрела на старика.

— Третью копию вы передадите лично мне в закрытом конверте. Не в мою канцелярию.

— Разумно, — сказал Нэрис.

— Я рада вашему одобрению.

Кайрен шепнул:

— У них вышла бы чудесная переписка.

Аврелия даже не обернулась:

— Лорд Кайрен.

— Уже молчу.

Нина почувствовала, как ее начинает качать.

Держалась она на злости, а злость, к сожалению, не заменяла кровь, сон и нормальное тело. Метка снова пульсировала. Зал плыл краями, лица становились слишком яркими.

Тая шагнула ближе.

— Миледи…

Нина едва заметно кивнула: вижу, держусь.

Аврелия заметила.

— Лекарь Мавина, состояние леди Эвелины?

— Ей нужен покой, — сказала Мавина быстро. — Немедленно. Но метка стабильнее, чем утром.

— Сможет участвовать в дознании?

— Если будет отдыхать, есть и не спускаться к Сердцу без необходимости.

Нина хотела возразить, но Мавина посмотрела на нее так, что стало понятно: лекарь тоже умеет кусаться.

— Хорошо, — сказала Нина. — Без необходимости.

Дамиан тихо произнес:

— Тебя проводят в северное крыло.

Нина повернулась к нему.

— Не приказывайте.

Он сжал челюсть.

— Прошу.

Вот это слово легло между ними странно.

Не красиво.

Не романтично.

Просто непривычно.

Нина не стала делать вид, что оно ничего не значит. Но и награждать его за один человеческий глагол не собиралась.

— Тая проводит. Ридан выделит стражу. Мастер Фаль принесет документы, когда они будут готовы.

Аврелия сказала:

— Я также размещусь в Крайтхолле.

Октавия подняла голову.

— Вам подготовят покои в восточном крыле.

— Нет. Рядом с северным.

Октавия застыла.

— Северное крыло давно не используется для гостей вашего положения.

— Именно поэтому там меньше лишних ушей.

Кайрен тихо пробормотал:

— Какая женщина.

Нина на этот раз не удержалась и посмотрела на него.

— Вам нравится любой человек, который раздражает вашу семью?

— Не любой. Но у леди Морн талант.

Аврелия проигнорировала.

— Дом Вейров остается в Крайтхолле до первичного опроса или покидает замок под обязательство явиться на Суд. Что выбираете, лорд Вейр?

Севар улыбнулся.

— Мы останемся. Нам нечего скрывать.

Нина подумала: прекрасно. Значит, скрывать будут прямо здесь.

Лиора снова надела мягкое лицо.

— Я надеюсь, леди Эвелина, эти семь дней помогут вам успокоиться и увидеть, что вас используют против собственного брака.

Нина посмотрела на нее устало.

— Леди Лиора, мой брак использовали против меня задолго до того, как я начала задавать вопросы.

— Вы говорите так, будто уже вынесли приговор.

— Нет. Я только учусь у вас: ставлю нужные вещи в нужное место.

Лиора не сразу поняла.

Кайрен понял и отвернулся к окну.

Дамиан тоже понял. На его лице мелькнула тень.

Севар сказал:

— Через семь дней многое станет ясно.

— Нет, — ответила Нина. — Через семь дней многое станет официально.

Она повернулась, чтобы уйти, и едва не упала.

Мир резко качнулся. Колени подогнулись. Тая вскрикнула, но быстрее всех рядом оказался Дамиан. Он не схватил ее сразу. Замер на расстоянии одного движения, будто ждал разрешения, а в глазах у него впервые было не пламя, а почти паника.

Нина ненавидела эту слабость.

Свою — потому что тело предавало.

Его — потому что теперь он выглядел так, будто умеет бояться за нее.

— Можно? — спросил он хрипло.

Смешно.

После измены, клятвы, пепла, ночи в покоях с другой женщиной он спрашивал разрешения подать руку жене.

Но именно так и должно было быть.

Не потому, что это искупало.

Потому что начинать надо с малого: не трогать без спроса.

Нина кивнула.

Дамиан поддержал ее за локоть. Осторожно. Почти не касаясь.

Тело Эвелины помнило его руки иначе. Свадебная клятва. Редкие танцы. Перевязка после северной стычки. Холодные пальцы, отпускающие слишком быстро. Теперь прикосновение было горячим и бережным.

Нина отстранилась, как только смогла.

— Достаточно.

Он сразу убрал руку.

Лиора наблюдала за этим с таким выражением, будто ее ударили публичнее, чем словами.

Хорошо.

Пусть