Доброе утро, соня! Как спалось? – спросил он, не отрываясь от своего кулинарного колдовства. - Сейчас будем завтракать. Я почти закончил и буду угощать вас своим фирменным омлетом.

Полина сидела за столом, увлечённо листая какой-то журнал. Она бросила на меня быстрый взгляд, в котором, мне показалось, мелькнула тень вины.

- Доброе утро! Спала сном младенца, спасибо, — отпустила котёнка на пол и, помыв руки, принялась помогать накрывать на стол. - Я уже собралась, нам с котёнком пора домой.

- После завтрака отвезу и заодно протоплю печь у Таисии Ивановны. Скорее бы уже газ в дома подвели. Мы топимся электричеством, но это удовольствие не из дешёвых, — заметил хозяин.

Я села напротив Полины, стараясь не смотреть в её глаза. Тишина за столом давила, словно свинцовая плита. Егор, к счастью, этого не замечал и продолжал весело болтать о своих планах на день. А я, стиснув зубы, пыталась не выдать своей тревоги.

Завтрак прошёл в тягостном молчании с моей стороны. Каждый глоток казался пыткой, каждый звук – громом. Я понимала, что не смогу долго скрывать свои переживания. Нужно было что-то решать, но страх парализовал меня. Сердце бешено колотилось, словно пойманная птица.

Что же делать? Как дальше жить, зная то, что мне довелось услышать? Вопросы роились в голове, не давая покоя...

- Спасибо, всё было очень вкусно, — поблагодарила я за угощение. - Омлет — просто кулинарный шедевр!

- А вот «Шарлотка» ещё вкуснее, — прозвучал звонкий голосок Полины. — Я бы её каждый день ела! Но Таисия Ивановна говорит, что для фигуры мучное вредно, — вздохнула с неподдельным сожалением.

Её наивное заявление нас с Егором несказанно повеселило.

- Алина, можно я Полинку с тобой на пару часов оставлю? Нужно срочно на ферму заглянуть, — в его голосе сквозила виноватая нотка, которая меня, признаться, только забавляла. — Одну боюсь её оставлять, а няня только завтра приедет.

- Если Полина не против, я буду очень рада её компании, — ответила я, одарив девочку тёплой, доброжелательной улыбкой.

Полина с энтузиазмом закивала, её глаза заблестели от предвкушения.

- Правда? Ура! А мы будем играть в куклы? Или читать сказки? Или, может быть, ты умеешь делать браслетики из бисера?

- Кое-что из этого мы обязательно сделаем, — заверила я её, — Но, возможно, придумаем что-нибудь ещё более интересное.

- Спасибо тебе огромное, Алина, – Егор выдохнул с облегчением, и только сейчас я поняла, в каком напряжении он был, дожидаясь моего ответа. – Постараюсь вернуться как можно скорее.

Собрались мы в мгновение ока. Полина всю дорогу, словно сокровище, крепко прижимала к себе Апельсина, и тот, на удивление, даже не помышлял о побеге.

Егор помог мне занести вязанку дров про запас, а затем заторопился к соседке топить печь. За время моего отсутствия дом не успел выстудиться, но я всё равно не разрешила Полине пока раздеваться.

- Полина, веди себя хорошо, слушайся Алину и не капризничай, – Егор напустил на себя грозный вид, но я лишь украдкой усмехнулась, спрятав смешок в кулак. Уж слишком нелепо смотрелся его наказ, произнесённый таким суровым тоном.

Он поцеловал дочь в макушку и торопливо вышел, оставив меня наедине с этой маленькой непоседой. Я посмотрела на Полину, и меня вдруг охватило тёплое чувство. В её больших, любопытных глазах читалось столько детской непосредственности и искренности, что невозможно было не поддаться её очарованию.

Тепло в доме растекалось мягким полотном, окутывая уютом и позволяя сбросить верхнюю одежду без боязни замёрзнуть. Котёнок тем временем уже вовсю резвился со своими игрушками даже без нашей компании — самостоятельный он у меня.

- Ну что, Полина, чем займёмся в первую очередь? — спросила я, желая как можно скорее развеять её возможное смущение и погрузиться в мир детских забав.

Ребёнок изъявил желание попробовать самостоятельно сделать игрушку наподобие той, что я ей подарила. Полине захотелось сделать подарок подружке.

- Котик так вкусно пахнет и с ним снятся вкусные сны. Марине понравится такой, — заметила как бы между прочим.

- Что ж, тогда давай примемся за дело, — достала коробку с добром, которое нам понадобится для работы.

Полина получила в руки лист бумаги, где пунктиром проступал силуэт будущего котика. Ей предложила вдохнуть жизнь в эскиз – нарисовать мордочку и лапки, наделить игрушку характером. Воплотить эту идею хотелось именно по её рисунку: шить Полина ещё не умела, а занять её руки чем-то было необходимо. Да и время, отпущенное на создание кофейной игрушки, неумолимо таяло. Зато сейчас работалось гораздо быстрее, вспомнились прежние навыки, пока готовила подарок малышке...

Я никак не могла выкинуть из головы подслушанный разговор и желание Полины называть меня «мамой». Егор попытался объяснить дочери, что у неё есть родная мама, хотя она и находится где-то там далеко. Однако убедить в этом девочку явно не смог. Характер у его дочери ещё тот...

На самом деле больно видеть, как ребёнок ищет материнскую любовь и тепло в чужой женщине. Может, со стороны это выглядит очень трогательно, если не касается именно тебя... Естественно, возникает нежное сочувствие к малышке и желание защитить её от боли. Это непроизвольно пробуждает материнский инстинкт, хотя собственных детей у меня ещё нет.

Пониманию, что ребёнок видит во мне ключевую фигуру, возлагает определённую ответственность. Эти три её пункта... Но больше всего меня тревожит, как правильно вести себя, чтобы не навредить девочке, не дать ложных надежд, но при этом и поддержать её. Я плохо разбиралась в детской психологии и мне было страшно, только беседы нам точно не избежать.

- Полин, я случайно услышала ваш с папой разговор, — начала непринуждённо и как бы между прочим. - Он всё правильно тебе объяснил по поводу мамы.

- Ты не хочешь быть моей мамой? — голос ребёнка дрогнул, а нижняя губа чуть задрожала.

- Стоп, Полин, я понимаю, что тебе хочется, чтобы я была твоей мамой, — взяла малышку за руку. - Но я не твоя мама. У тебя есть мама, и она тебя очень любит.

- Нету! Она улетела далеко-далеко, — нахмурилась, но плакать уже не собиралась.

- Я знаю, тебе очень грустно. И, наверное, тебе очень хочется, чтобы кто-то заботился о тебе, как мама, — приобняла ребёнка, отложившего карандаши в сторону и полностью переключившего внимание на меня.

- Ты будешь? — посмотрела на меня с такой надеждой, что сердце моё