— Трудно забыть.

— Ага. — Я кивнул, скорее себе, чем ему. — Так вот, я снова там, брат. — Сделав ещё одну затяжку, я выдохнул дым и добавил: — Эта женщина? Она держит меня на цепи.

— Ну ни хрена себе, — пробормотал Ноа.

Единственный способ вырваться из этого — уехать.

Мне нужно было уехать.

Поставить между нами расстояние.

— Я убью его, брат, — признался я, нарушив тишину. — И я знаю, что не должен. Я знаю, что это её разрушит, если с ним что-то случится. Но именно к этому всё и идёт, если я останусь.

***

Джордан

Хоуп предала меня.

Она была мне неверна.

Она лгала мне.

А плохим оказался я?

К чёрту такую жизнь.

К чёрту их всех.

Не в силах справиться с болью в груди, я подошёл к рюкзаку и достал спрятанную внутри бутылку янтарной жидкости.

Желание забыться заставило меня сорвать крышку, но именно воспоминание о чистейшей ненависти в глазах Хоуп, когда она смотрела на меня, добило окончательно.

Без эмоций я приложил бутылку к губам и сделал глоток.

Но этого было недостаточно.

Никакое количество алкоголя не могло утопить боль внутри меня.

— Джордан. — Голос Аннабель прозвучал рядом, прежде чем она вошла в поле моего зрения. — Не делай этого, — прошептала она, глядя на меня заплаканными глазами. — Пожалуйста.

Я открыл рот, чтобы что-то сказать, хоть что-нибудь, чтобы её утешить, но слова не пришли.

Потому что во мне ничего не осталось.

— Пожалуйста, Джордан, — взмолилась она, бросившись ко мне. — Это не выход. — Опускаясь рядом на диван, она положила руку мне на колено и сказала: — Ты сильнее этого.

Тяжело вздохнув, я покачал головой и залпом опрокинул ещё один глоток. С покрасневшими глазами я повернулся к ней и сказал:

— Тебе нужно забрать Райдера и уехать.

— Уехать? — Она в ужасе уставилась на меня. — Я не оставлю тебя сейчас.

— Я не хороший человек, Энни, — выдавил я сквозь зубы. — Я знаю, ты думаешь, что я хороший, но это не так... и я не хочу, чтобы тот мальчик рос, заражённый моей отравой.

ГЛАВА 20

Хоуп

Я была пленницей собственного сердца, разрываемая между желанием защитить двух мужчин, которых в разные периоды своей жизни я любила всей душой. Сохранить их обоих живыми и на свободе — было моей целью. Но в процессе я потеряла их обоих.

Хантер ушёл. Уехал от меня, не бросив ни единого взгляда назад, и, честно говоря, я не могла винить его за это. Я слишком сильно его оттолкнула. Слишком много пообещала. Слишком много раз нарушила свои слова.

Что касается Джордана… он, может, и был в том же доме, что и я, но его здесь не было. Мальчика, которого я любила всю свою жизнь, больше не существовало внутри того мужчины, которым он стал. Он сам говорил мне об этом, но я не слушала. Сейчас я хотела бы, чтобы тогда послушала.

То, что он сделал — заставил меня пойти на это, используя свободу Хантера как способ удержать меня рядом, это то, чего я никогда не смогу ему простить.

Измена — одно из худших, что я когда-либо совершала, но я не могла пожалеть об этом, потому что не могла пожалеть о Хантере. Я лишь хотела, чтобы сделала всё по-другому. Отступила, когда сердце кричало мне остановиться. Если бы я просто сказала "нет", когда он вернулся, всё было бы иначе. Но я всё испортила, стараясь угодить другим. И мне это до смерти надоело.

Больше никогда.

— Хоуп, — произнёс Джордан, опираясь на косяк двери нашей спальни позже той ночью. Он пил весь чёртов день, и, хотя между нами было как минимум четыре фута, я легко могла почувствовать запах виски, исходящий от него.

— Хоуп, — повторил он.

Я не ответила.

Я не могла.

Я была так зла на него.

Поэтому я просто посмотрела на него с таким отвращением, каким только могла, надеясь, что мой взгляд скажет всё за меня. Я молилась, чтобы он понял намёк и оставил меня в покое, потому что не могла представить, что захочу говорить с ним снова. Всё, чего я хотела, чтобы он вернулся вниз и продолжил играть в "счастливую семью" со своей "суррогатной" семьёй и забыл, что я существую. Он так легко делал это последние несколько месяцев, что, казалось, и дальше справится.

Когда он продолжал смотреть на меня, я покачала головой и процедила:

— Если ты спишь здесь этой ночью, то я — нет.

Он вздрогнул от моих слов, и я была рада.

Я хотела, чтобы он почувствовал мою боль.

Оттолкнувшись от двери, он пошёл ко мне. Я тут же встала и отступила от кровати.

— Я серьёзно, — предупредила я, вскинув руку. — Наш брак окончен.

Вау.

Слова, которые я столько раз прокручивала в голове, вылетели с такой силой и искренностью, что даже я сама была поражена.

Я говорила правду.

Наш брак был окончен.

Я была полностью опустошена.

— Из-за него, — прошептал Джордан, опускаясь на край своей стороны кровати.

— Нет, — покачала я головой. — Из-за тебя.

— Ты изменила мне, а виноват всё равно я? — спросил он с горечью в голосе.

— Нет, — возразила я, не поддаваясь на его тон. — Это моя вина. Полностью. Но не вини Хантера в том, что наш брак закончился, потому что он умер задолго до того, как я встретила его. И в этом виноват ты.

— Я никогда не переставал тебя любить, — прорычал он.

— Нет, ты просто забывал показывать это, — резко ответила я. — Ты просто забыл, что я существую. Восемь грёбаных лет.

— Хоуп… — Джордан потянулся к верхнему ящику своей тумбочки и достал старый кожаный фотоальбом.

Зная, что находится внутри, моё сердце забилось сильнее, дико и неравномерно.

— Убери его, — предупредила я. — Я не хочу это видеть.

Он не послушал.

Он открыл альбом на первой странице, где была приклеена поцарапанная старая фотография.

— Смотри, — прошептал он, указывая на фото нас в детстве — обнявшихся, с удочками в руках и счастливыми улыбками. Я помнила, как мама сделала этот снимок.

Физически опустошённая и эмоционально разбитая, я села