Эта ярость, скрытая под его кожей, была смертельно опасна.

Если бы Хантер узнал, он бы не колебался. Он бы убрал угрозу.

Я уже видела, на что он способен, когда защищает меня.

Меня передёрнуло от этого воспоминания.

— Просто дай мне немного времени, — взмолилась я. — Ему сейчас очень больно, Хантер, и я знаю, что ты говоришь, что тебе плевать, но мне — нет. Я не могу уйти от него…

— Нет, — прорычал он, сжав челюсть. — Я не собираюсь стоять тут и слушать, как ты жалеешь своего потерянного мальчика. У меня свои демоны, Хоуп, и они грызут мне пятки каждый день, но ты же не слышишь, как я ною и жалуюсь. — Он бросил окурок на землю и раздавил его ботинком. — У меня и так дел по горло.

Я никогда не хотела, чтобы хоть один мужчина смотрел на меня так, как Хантер смотрел сейчас. Боль и предательство в его глазах разрывали меня на части.

— Мне так жаль, — прошептала я. Я видела разрушение в его взгляде. Оно уничтожило меня. Отвращение к себе заполнило всё внутри.

— Последний шанс, — резко сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Поехали со мной.

Внутри я кричала, умоляла его не уходить, дать мне ещё немного времени. Я не отказывалась от своего слова. Я хотела быть с ним. Только с ним.

Я почувствовала, как моё сердце разбилось на миллион осколков, когда сказала:

— Я не уйду от него.

— Тогда я ухожу. — С этими словами Хантер Казарацци повернулся и пошёл прочь.

Мои глаза следили за каждым его движением, пока он садился в машину и заводил двигатель.

Шум мотора пронзил тишину, и я вздрогнула.

В ушах звенел визг шин.

И вот его больше не было. Он умчался прочь по улице, ни разу не обернувшись.

Я смотрела, как он уходит.

Я смотрела, как уходит моя жизнь.

Почему я позволяю ей уйти?

Это неправильно.

Всё это неправильно.

Он уезжал.

А я оставалась.

Почему я оставалась?

Потому что ты его любишь!

Оцепенев до костей, я смотрела, как он уехал.

Только когда его грузовик скрылся из виду, я развернулась и пошла обратно в дом.

Я не удивилась, увидев Джордана в холле, ждавшего меня.

Я знала, что он будет смотреть.

— Он уехал, — сказала я глухо. — Доволен?

— Ты поступила правильно, Хоуп, — ответил он.

Я вытерла слёзы с щёк тыльной стороной ладони и посмотрела ему в глаза.

— Я хочу, чтобы ты кое-что знал, — сказала я, глядя в его зелёные глаза. — Я хочу, чтобы ты знал, что я никогда тебя не прощу. — Я услышала, как он тяжело вдохнул, но мне было всё равно, и я не остановилась. — Я хочу, чтобы ты знал: сколько бы времени ни прошло, как бы сильно ты ни хотел, чтобы всё было иначе — я никогда не буду твоей. — Всхлипывая, я сдерживала эмоции, чтобы произнести главное. — И, главное… несмотря на всё то, как ты меня ранил, лгал, предавал, бросал и разбивал мне сердце, я никогда не ненавидела тебя.

До сегодняшнего дня.

ГЛАВА 19

Лаки

— Ты в порядке, брат? — спросил Ноа, присоединившись ко мне на крыльце своего дома.

Я поехал прямо на Саут-Пик-роуд после того, как уехал из Денвера.

Без особой причины. Просто не хотел быть один.

Я себе сейчас не доверял.

Слишком чертовски был на взводе.

Меня никто не ждал дома. У меня вообще не было семьи.

Сломанный или нет, Ноа был всем, что у меня оставалось в этом мире.

— Ты был прав, — спокойно сказал я, стряхивая пепел с сигареты. — Надо было тебя послушать.

Ноа опустился на ступеньку рядом и положил ладонь мне на плечо.

— Что случилось?

— Именно то, что ты и говорил, — ответил я. — Она вернулась к нему.

Не говоря ни слова, Ноа потянулся к пачке сигарет, лежащей между нами.

— Хотел бы я ошибиться, — наконец сказал он и затянулся. Выдохнув, добавил: — Хотя иногда всё ещё думаю, что мог бы.

Я не собирался снова питать надежды.

Не после того, как перепробовал всё, чтобы она поехала со мной.

А она осталась с ним.

Это злило.

Это чертовски бесило.

Я был здесь. Предлагал ей всё, что она хотела от него, — и этого оказалось недостаточно.

Я знал, что не идеален, далеко нет, но я бы постарался быть для неё лучше.

Он может сказать то же самое?

— Нет, — покачал я головой и снова затянулся.

Она не может продолжать вот так со мной. Дать мне кусочек, а потом снова вырвать ещё один клочок моего сердца. А я позволяю, снова и снова отдаю ей больше власти, зная, что она никогда по-настоящему не будет моей.

— Всё было кончено, ещё даже не начавшись, — усмехнулся я безрадостно. — И самое паршивое, что я это с самого начала знал.

Ноа ничего не сказал, и я был этому рад.

Он знал, как и я.

Всё кончено.

— Мне Джи сегодня звонил, — сказал я ему.

Ноа тихо, с болезненным выражением лица выдохнул: — И?

— Нужно кое-что уладить в Тэлли.

— В Тэлли? — Ноа приподнял бровь. — Чёрт побери, Лак…

Я пожал плечами: — Что есть, то есть, брат.

— Когда вернёшься?

— Пару дней. Может, пару недель. Кто его знает…

— И что ты собираешься делать? — спросил он низким голосом, не отрывая взгляда от сигареты в руке. — Ты уже в деле, брат. С Ги обратной дороги нет, ты же знаешь.

Я это знал.

Прольётся кровь.

Обязательства должны быть выполнены.

Жизни — забраны.

— То, что Хоуп осталась с этим ублюдком, ничего для меня не меняет. — Покачал я головой, катая окурок между пальцами и глядя в никуда. — Я не могу заставить её любить меня. Это не в моей власти. — Я затянулся снова и добавил: — Но я могу уберечь её. И я это сделаю.

— Не могу решить, ты самый чокнутый ублюдок, которого я знаю, или просто махровый мазохист, — усмехнулся Ноа сухо. — Но кто бы ты ни был — я с тобой. — Он боднул меня плечом. — Всегда.

— Помнишь,