class="p1">— Элис, я нашла тебе костюм!

Я прохожу мимо рейлов с одеждой в поисках подруги, но как только наконец вижу её мы обе взрываемся смехом.

— Ты просто обязана это померить!

Энди протягивает мне плюшевый комбинезон в виде зайца.

— Боюсь мой администратор на работе не оценит этот стиль.

Так вернув себе хорошее настроение, мы выползаем на улицу. Тошнота снова начинает подкатывать к горлу.

— Мне нужен волшебный чай Эллиота.

— Снова токсикоз?

— Да. Я так устала от него.

— Тогда поехали домой.

Но как только я делаю шаг в сторону парковки низ живота простреливает жуткая боль.

— Энди, — шепчу, сгибаясь пополам, — больно…

— Вот чёрт! Элис, где больно?

— Живот… Мой малыш… Энди…

Следующий спазм вышибает моё сознание, и я падаю на асфальт.

Глава 20

— Элис, просыпайся, девочка, — откуда-то издалека меня зовёт голос Эллиота.

— Элис…

Я с трудом разлепляю веки и тут же щурюсь от яркого света. В нос бьёт запах медикаментов. Рефлекторно кладу руку на живот.

— Что с малышом?

Аппараты рядом со мной начинают беспрерывно пищать. В палату забегает врач и медсестра. Ладони потеют, сердце бьётся как-то неравномерно и стук отдаётся в горле.

— Посторонние на выход, — бросает седовласый доктор.

Эллиот смотрит на меня так жалостливо, встаёт и уходит.

— Доктор, что с моим ребёнком?

Он, ничего не говоря мне, переглядывается с медсестрой. Та набирает какой-то препарат в шприц и протирает ваткой мне руку.

— Почему вы молчите? Что с ребёнком? Что вы вводите? Это не опасно для малыша?

— Не опасно, успокойтесь, сейчас я вам всё скажу.

Панический страх леденеет внутри. Медсестра вынимает из меня иглу, доктор садится на край моей постели, берёт за руку.

— Мисс Реброва, к сожалению, вы потеряли ребёнка.

…

Я забываю, как дышать. Боль пронизывает всё тело и сжимает сердце с такой силой, что я не могу пошевелиться или издать какой-то звук. Картинка становится размытой. Мне кажется я не чувствую рук и ног.

— Мисс Реброва, дышите. Сделайте вдох. Мисс Реброва?

Я с трудом поднимаю глаза на врача, делаю этот чёртов вдох… И тут же из моей груди вырывается самый жуткий, пронизанный острыми иглами боли, крик.

— А-а-а-а-а…

Я нервно откидываю одеяло, кладу руку на живот.

— Нет-нет-нет… Вы врёте!

— Колите успокоительное, — голос врача кажется таким далёким.

— Что? Что с моим малышом? Как это я потеряла ребёнка? Всё же было хорошо. Вы меня обманываете!

Душевная боль настолько сильная, что укол с лекарством я даже не замечаю, вновь падая в тёмную бездну. В этой темноте нет физической боли, но мою душу режут раскалёнными ножами. Один за одним эти увечья шепчут: я забрал твоего ребёнка, ты снова одна.

Просыпаться вновь мне совсем не хочется. Несмотря на то, что я уже очнулась, глаза не открываю. Горькие слёзы стекают по вискам. Их тут же вытирают чьи-то пальцы.

— Элис… — раздаётся тихий голос Эллиота.

Я открываю отёкшие веки. За окном уже ярко светит солнце, а мне хочется выключить свет везде. Потушить это чёртово солнце, остаться во тьме навсегда.

— Мне так жаль.

— Почему? — тихо задаю единственный вопрос, который у меня остался.

— Тебе лучше поговорить с врачом. Я его позову.

Эллиот выходит, и через время приходит всё тот же врач. Но, к сожалению, я так и не узнаю причину.

— Мы взяли все анализы, но пока не можем сказать вам стопроцентную причину. Как только всё станет ясно, сразу вам сообщим. А пока отдыхайте. Сейчас вашему здоровью ничего не угрожает, завтра мы вас выпишем. Хотите ещё один укол успокоительных?

— Да. Я хочу проспать до завтра. И ничего не чувствовать.

Сон становится спасением для меня. Там моя боль не так сильна. Сердце по-прежнему сжимается, но я могу дышать. А на следующий день Эллиот помогает мне переодеться, и заполнив все бумаги, я выдвигаюсь домой.

В машине по пути к моей квартире стоит тишина. Я не замечаю, как меняются картинки за окном. Кажется, мы проезжали центр города, парки и тоннель. А может быть мы вообще стояли на месте. Не знаю. Мне всё равно.

— Приехали.

Эллиот расплачивается, помогает мне выйти из машины, и приобняв провожает в комнату.

Когда мы выходим из лифта, мне приходит сообщение о пропущенном звонке из больницы.

— Чёрт, видимо связи не было.

— Давай сейчас тебя устроим поудобнее и перезвонишь, пока я делаю тебе чай.

— Да, спасибо.

Я открываю квартиру, мы проходим в комнату, но я встаю как вкопанная при виде Дерека Морелло у моего окна.

Не успеваю я осознать, что происходит, как он достаёт пистолет, направляет дуло на нас и стреляет.

Глава 21

Шум выстрела разносится по комнате, словно гром среди ясного неба. Каждый мускул моего тела в одно мгновение натягивается, словно струна. Не почувствовав боли, я оборачиваюсь. Перед моими глазами медленно, почти в замедленной съемке, Эллиот начинает заваливаться назад, я хватаю его за руки, пытаясь удержать. Красное пятно быстро растекается по его футболке. Но я лишь смягчаю его падение.

— Нет! Эллиот! — я выкрикиваю в отчаянии.

Я падаю на колени вслед за телом друга. Его голова безвольно откидывается назад. Я прижимаю обе ладони к его ране, из которой бурно течёт кровь. Мои пальцы окрашиваются в ярко-красный.

— Эллиот!

Моё сердце колотиться в груди так, что я боюсь, что оно просто вырвется наружу. Я лишь на мгновение поворачиваюсь к Дереку Морелло, стоящему на том же самом месте, держащему пистолет. Его глаза излучают злость и решимость, и его руки не дрожат в отличии моих.

— Что ты наделал? — моё голос переходит в шепот, полный недоверия и ужаса. Слезы уже наполняют мои глаза, готовые вырваться наружу.

Я продолжаю надавливать на грудь, будто сдерживая жизнь в друге. Но его зрачки расширяются, он становится бледным. Я начинаю хлопать его по щекам, оставляя кровавые разводы на его лице.

— Эллиот! Эллиот! — сквозь слёзы зову друга.

— Алиса, он труп, — раздаёт безразличный низкий голос Дерека.

Я замираю. Смотрю на него и не могу поверить, что сразу после того, как я потеряла ребёнка, Морелло лишил меня друга. Без повода, без вопросов. Моё израненное сердце работает на пределе, но мозг уже не справляется. Каждая минута кажется вечностью, но безвыходность ситуации становилась все яснее. Я понимаю, что в этом моменте весь мой мир рушится, словно карточный домик, и ничто уже не может быть таким, как прежде

Я вскакиваю на ноги, превозмогая головокружение, и накидываюсь с кулаками на Дерека.

— Что ты сделал?! Что