наша проблема. Вспомни, как ты справился с предательством отца? Может быть, твой опыт будет полезен и ей?

Джей наконец уходит. Я заканчиваю тренировку и пока моюсь в душе думаю над последними словами Джея. Идея приходит в мою голову моментально. Но вот решиться на это оказывается непросто. Я одеваюсь, беру в баре бутылку виски, прошу Бини подготовить побольше закусок и отнести их в кабинет моего отца. Её лицо выражает вселенское удивление в этот момент. Но объяснять я ничего не намерен. Иду к русской.

— Алиса?

Девушка сидит на кровати и смотрит в окно.

— Что? — она отвечает совершенно бесцветно.

— Я хочу тебе кое-что показать. И рассказать. Пойдём.

Я надеюсь, увидеть хоть малейший блеск интереса, любопытства в её глазах, но там по-прежнему пустота.

— Я не хочу.

Мне приходится сжать кулаки, чтобы не начать орать.

— Я знаю. И я проявляю невероятное терпение и прошу тебя пойти со мной, — произношу, уже с трудом перебарывая собственное раздражение.

— Ладно.

Алиса встаёт, но как только делает первый шаг, её колени подкашиваются. Я успеваю подскочить и взять её на руки. Так даже лучше. Но тот факт, что я даже не чувствую её веса поднимает новую волну раздражения и злости на её упёртость, которая вредит только ей.

Я отношу ей в кабинет отца, ставлю на ноги, и придерживая её за талию смахиваю пыль с кожаного дивана. И усаживаю её на чистое место. Она выглядит такой маленькой и хрупкой в этом пушистом халате. Ничего общего с той тренированной, пышущей здоровьем и сарказмом Алисой, которой я забрал в клубе. Бини прикатывает столик с закусками и уходит, прикрывая дверь.

— Зачем я здесь, Дерек? — девушка обводит взглядом, покрытый пылью кабинет.

— Чтобы выслушать мою историю. И узнать, как я справился со своей болью.

— Почему ты решил, что я хочу это знать?

— Ты может и не хочешь. Но я не спрашиваю твоего желания. А сил уйти у тебя нет.

Я беру тамблер, наливаю в него пару сантиметров виски и делаю глоток. Алиса внимательно следит за мной, но молчит. Даже ни одного обвинения в мой адрес.

— Когда мне было двадцать я лишился всего и вставал на ноги очень тяжело, болезненно, но мне нужно было делать выбор. Либо я, сцепив зубы отвоёвываю своё право на жизнь, либо меня и Роберта убьют.

— Из-за чего это случилось? — наконец дождавшись хоть малейшего интереса, я залпом выпиваю виски из стакана и сажусь на край стола.

— Из-за моего отца. Это, кстати, его кабинет.

Глава 23

Дерек Морелло

Преодолевая желание разгромить весь этот кабинет к чёртовой матери, я всё же начинаю рассказ, глядя в глаза русской.

— Наша семья раньше контролировала намного большие земли, чем сейчас. Отец был категоричным и весьма кровавым управленцем. Мама немного смягчала его порывы, но только не в отношении нас с братом. Отец был жёстким, а иногда и жестоким. Нас воспитывали как спартанцев. Но сейчас я отчасти понимаю почему. Он готовил нас на своё место.

Я делаю паузу и мысленно я переношусь в детство, когда я был ещё наивным несломленным мальчишкой.

— Что он делал с вами? — тихий голос Алисы возвращает меня в настоящий момент.

— Многочасовые тренировки каждый день после школы. И это было бы нормой, но… Если мы приходили со школы с плохой оценкой или замечанием, нас лишали еды и голодными отправляли в спортзал. Боксировать, когда у тебя нет сил практически невозможно. Тогда он бесился, что мы слабые и лупил нас ремнём. К своим 14 годам я научился выжимать из своего тела максимум даже если не ел несколько дней. Но Роберт младше меня, а отец этого совершенно не учитывал. Брат не справлялся, по началу плакал. Мама пыталась отстоять его интересы, но гнев отца переключался на неё. Естественно, мы не хотели, чтобы он бил мать, поэтому учились сдерживать эмоции. В мои 15 я уже профессионально владел оружием и мимикой. Мне нравилось чувствовать металл в руке, отдачу. А в 16 меня уже взяли на моё первое дело. Мы нападали на только что образовавшийся новый клан. Мне дали команду убить. Это должно было стать моим официальным входом в дела семьи. Я выстрелил в человека, ранил его, но не убил. Отец избил меня за это. Были сломаны рёбра, поплыл глаз, кое-где порвалась кожа.

Я замолкаю, вспоминая полные ужаса глаза мамы, когда она пришла ко мне сразу после того, как отец меня отпустил. Она плакала и просила прощения. Это был тот редкий случай, когда я чувствовал что-то кроме злобы, ненависти или отвращения.

— Налей мне, — просит Алиса.

— Съешь что-нибудь, — я киваю на стол с закусками, — виски на пустой желудок не самая лучшая идея.

Алиса тянется к нарезке, берёт пару кусочков мяса, а я не могу отвезти взгляд от её рта. Даже в таком виде худая, сломленная, она остаётся сексуально привлекательной для меня. Ведьма. Сжимаю челюсти, удерживая свои порывы. Наливаю ей совсем чуть-чуть алкоголя и протягиваю стакан. Она делает маленький глоток и откидывается на спинку дивана.

— В ту ночь он во мне что-то надломил. И я говорю не про кости. Через два месяца я убил человека. Спокойно, не дрогнул ни один мускул. Мне казалось, что я победитель. Но отец уже почувствовал какой-то особый кайф от этого, поэтому Робу пришлось выполнить такое же задание в 12 лет.

Глаза Алисы увеличиваются. Несколько секунд она молчит, а после поднимает стакан, чтобы сделать глоток. Я подхожу и притормаживаю её у самых губ.

— Сначала еда.

На удивление, девушка начинает понемногу есть.

— Он был совсем ребёнком, — продолжаю я, снова вернувшись на стол, — и его это сломало. В итоге, меня как старшего стали готовить как правящую силу, а его как солдата. А потом маму убили. Отец слетел с катушек. Его любимым развлечением стало избивать нас на глазах у солдат. Один раз начальник охраны вступился за нас. И был тут же застрелен. В этой агонии ненависти он начал совершать ошибки и влезать на соседние территории. На него начали точить зуб. И вот мне двадцать. Нашу семью ненавидят все ближайшие кланы. За наши головы была объявлена цена. И в этот прекрасный момент мой блядский отец сбегает с женой босса конкурентов. Этот сукин сын сбежал, бросив двух своих сыновей на верную смерть!

Давно похороненные чувства, возвращаются и бьют в самое сердце. Я кидаю стакан в стену. Стекло рассыпается на мелкие кусочки. Алиса наблюдает