стандартного штатива, минуя куб, а господин Ардарес бледнеет, отступает от порога, зрелище не для слабонервных – он не привык такое видеть. Тут тоже Неподарка нет, да и не должно быть. Эту дверь Илан открыл, чтобы осадить любые возражения – в госпитале работают по-серьезному. И последняя надежда – младший сын семьи Варрани. Наконец-то найден Неподарок. Прислонился к спинке кровати, дремлет, но, стоит скрипнуть дверной петле, просыпается, смотрит недовольно, медленно начинает вставать, словно он не человек, а бесплотный дух. Одинокая лампа стоит на полу, дает неверный свет снизу вверх, Неподарок в этом освещении привидение привидением. Словно по заказу. Аптечный паук делает вслед за Иланом шаг, заглядывает в палату и... ничего не происходит. Он внимательно смотрит в полумрак. Он согласен, что в госпитале все серьезно и по протоколу. Не беспокоится. Не узнаёт.

Да что ж такое-то. С другой стороны, может, и предсказуемо. Илану почему-то кажется, здесь, в отделении, теперь безопасное место. Напуганный привидением убийца сюда не заявится даже под прицелом самострельного "скорпиона". С мертвыми не все ведут дела запросто. Многих покойники иррационально пугают, даже тех, кто со смертью сталкивается по работе. А нашего убийцу, вот, и наяву преследовать пытались. Еле спасся, бедолага.

– Я верю, верю, – снова пробовал отказаться от дальнейшего похода господин Ардарес. – Я и не сомневался, я знаю вашу матушку, я убежден в ее высочайшем профессионализме и высоком уровне владения искусством врачевания. Это все выдумки моей жены – она слегка помешалась на том, что с ее уважаемым отцом происходит что-то неладное.

И она права, чуть не сказал Илан. Доктор Ифар решил переехать в госпиталь и поработать бесплатно. Он либо заклят шаманами, либо сдвинулся умом, других вариантов действительно нет. В любом случае, это горе для семьи, внимательно считающей его доходы.

– Когда, простите, откроется казначейская комната? Во сколько уместно будет зайти за деньгами? – вновь переспрашивал торговец.

Илан наконец его отпустил. Версия не подтвердилась. Но нужно было попробовать. С женой пускай разбирается сам. С семейством жены тоже. Кто же знал, что у желтого яда среди местных профессионалов плохая репутация. Однако ведь заказывает его кто-то – двенадцать гран нашлось, а из Брахида можно вывезти на целый миллион такого сокровища. И улизаться этим счастьем. Оно, кстати, не реестровое. С ним, в отличие от пьяного гриба, вызывать демонов на бой вполне легально.

– Арим, – сказал Илан, когда сонный раб выполз вслед за доктором в коридор. – Ты мне нужен, поднимись наверх.

Илан выпроводил полуночного гостя через запертые двери. На обратном пути, под фонарем возле лестницы столкнулся с госпожой Мирир и едва ее узнал. Та одета была необычно для себя. Илан чуть рот не открыл, как она была одета. В шелестящий шелк и нежное кружево под распахнутым плащом, в туфельки на каблуке и тонкие красные чулочки под приподнятым над первой ступенькой подолом. Илан обалдел и остановился. Такую госпожу Мирир он не видел ни разу в жизни.

– Что смотришь? – неверно поняла его удивление она. – Думаешь, мне многовато лет, чтобы ждать счастья и получать удовольствие от жизни?.. Да, я старая перечница. И сегодня ночью я всем чертям задам перца! – повернулась и пошла наверх, изящно придерживая юбки.

Идти сразу за дамой по полупрозрачной лестнице было неприлично. Илан подождал, пока удалятся шаги, в уме прикидывая, над каким из помещений второго этажа поселился Намур, и не будут ли высокопоставленные господа ночь напролет стучаться в потолок лаборатории, но, вроде, не будут. К доктору Наджеду – возможно.

На этаже, за постом смотрителя, шушукались посторонние, невидимые в темноте. В кабинете горели оставленные Иланом лампы и звучали голоса: один жесткий, диктующий, другой глухой и на все, видимо, согласный, лишь бы его не трогали и оставили в покое.

– ...и выпрямись! – требовал первый. – Подними голову, привыкни же, наконец, меня не бояться!

– Да, государь, – едва слышным выдохом отвечал Неподарок.

Обнаружилась бабушкина пропажа у дедушки в штанах. Государь Аджаннар выспался.

Илан надел на лицо выражение доброго доктора и вошел. Государь стоял у письменного стола, Неподарок жался к стене на границе света от лампы и тени от шкафа с лекарствами.

– Спасибо тебе, дорогой доктор, – полуобернулся государь к Илану. Голос у него был недовольный. – Я отдохнул, почти выздоровел, готов порадовать кира Хагиннора, что чувствую себя хорошо. Только ночь. Куда мне идти, куда себя деть?

– Вернись и доспи, – мягко предложил Илан, делая Неподарку знак совсем спрятаться в тень. – Можно еще раз принять лекарство.

– Нет уж, благодарю. Лучше начитаюсь документов до одури, может, это меня усыпит, – государь купился на ласковость и убрал ворчливый тон. – Мой раб тебе не сильно мешает? У него скверный характер, и ведет он себя как попало. Справляешься с ним?

– У меня как раз есть, что почитать про этого раба, – принял решение Илан и выдвинул ящик стола. Документы на брата Неподарка все еще были там. Илан выложил папку с основными актами о рождении, положении, собственности, добавил личную безымянную папку Неподарка и тетрадь с выписками и вклейками по контрабанде и прочим легальным и нелегальным делишкам острова Тумба, включая акт вскрытия и протокол обстоятельств смерти Арима-рыбака. – Я сам не вполне помню раздел права, касающийся рабовладения, по прежней работе как-то не приходилось с этим иметь дело. Наверняка ты лучше мня знаешь законы. Загляни, может быть, посоветуешь, в какой суд с этим можно толкнуться. Это здесь, это в Столице, в Дартаикте, отдать киру Хагиннору, напрямую тебе или бросить в печь?..

И переставил обе лампы с подоконника и шкафа на стол.

Государь вначале небрежно пролистал три страницы. Потом нахмурился, подвинул стул, сел и стал читать внимательно, хотя и быстро. Иногда возвращался к прочитанному, открепляя и перекладывая бумажки. Илан ждал. Неподарок не дышал в своем углу и не шевелился.

Прошло около десяти сотых. Фитиль в одной из ламп закоптил.

– И что ты от меня хочешь? – отложил государь документы, дойдя до последней закорючки.

– Он не раб, – сказал Илан. – Он сын свободного человека, брат-близнец свободного человека, следовательно, и продан, и приобретен незаконно. – Его следовало освободить в день, когда умер его свободнорожденный отец.

– Вижу, – отвечал государь. – Делать-то мне с этим прямо здесь и прямо сейчас что предлагаете?

– Освободить и