– А об отце он что-то тебе говорил?

Матео молчал.

– Я не помню, – сухо сказал он.

Дверь на первом этаже открылась, впустила кого-то и закрылась на два оборота.

Там внизу кто-то ходил. Лестница еще не скрипела, значит, он пока не поднимался.

– Зачем мы ему? – всхлипнул Матео.

– Не знаю, – смотрел на дверь Адам. Какой-то могильный холод прошел по его спине.

Глава 17

Фрэнсис

Ночной ветер гулял под одеждой, неся с собой зябкий осенний холод. Фрэнсис бежал от чего-то, что преследовало его. От той жизни, что стала кошмаром, от того, что хотелось развидеть. Впереди лишь дома и проулки, будто не изменилось почти ничего. «Ничего не будет, как прежде», – прошептал он себе, задыхаясь, и, закинув голову к небу, задавил подступающий крик. Он не мог сейчас закричать. Иначе его обнаружат те, для кого он здесь лишний. Перед глазами две их могилы – они оба были мертвы, и ничего уже не исправить… Ничего не осталось в душе, кроме кровоточащей раны. Он упал на холодную землю, вытащил из-за пояса пистолет и, приставив его к виску, зажмурил глаза…

Пронзительный звук разрядил тишину. Фрэнсис проснулся и нажал на будильник. Какой-то дурацкий сон.

Опять этот ужас ночного кошмара вырвал из памяти былые картинки и составил из них свою. За всю его долгую жизнь он так и не понял, как работают сны.

Как же болит голова… Фрэнсис сел на кровати. Может, и во сне он хотел застрелиться из-за этой чертовой боли?

Это все тишина, она давит со всех сторон. Он нашел на тумбе таблетки и запил их водой, дотянулся до пульта и нажал на красную кнопку.

– Добрый день, – раздалось из мерцающего экрана. – С вами Эд Катчер, вы смотрите дневной выпуск новостей.

– Как дневной? – Фрэнсис взглянул на часы: – И правда двенадцать.

Неужели он провалялся полдня?

– Всеобщий кошмар не планирует сбавлять обороты, – продолжил ведущий. – Каждый день в больницы города поступает все больше людей, а полиция не успевает выезжать на вызовы. В нашу редакцию также поступает немало звонков, люди ищут родных и близких…

В студии раздался какой-то шум. Камера дернулась, но не отключилась.

– Эй! – послышался чей-то громкий голос за кадром. – Продолжайте эфир!

Эд Катчер смотрел поверх камеры и с трудом проглотил застрявшую в горле слюну.

– …Люди ищут родных и близких, – повторил он, перебирая дрожащими пальцами спутанные бумаги.

– Люди сходят с ума! – кричал человек в черной маске, размахивая своим пистолетом. – Меня видно? – Он встал рядом с ведущим. – Отлично, тогда начнем! Я обращаюсь к властям! Если вы думаете, что можете дурить людей, ставить на нас эксперименты, не принимать наши жалобы, то вы глубоко ошибаетесь! Мы поднимем восстание, мы объединимся, нас больше, чем… – Человек в маске вдруг вздрогнул, вытянулся как струна и рухнул на пол.

«Электрошокер, – понял Фрэнсис, – кто-то подкрался сзади и ударил его током». Выпуск прервала реклама отбеливающей зубной пасты.

Он сделал звук потише. Под кроватью что-то жужжало, Бейли провел рукой по пыльному полу и достал телефон.

Четыре пропущенных и одно звуковое сообщение от Рона.

Он нажал на него. После невнятного шума раздался знакомый голос:

– Алло, Фрэнк, это Рон! Мы не можем дозвониться до Нэнси. Она должна была выйти сегодня. Ты не мог бы к ней заехать? На работе полный завал, я просто не… Подождите! – говорил он кому-то рядом. – Я приму у вас заявление! Короче, не могу выехать сам…

Фрэнсис нажал на отбой, вдел ноги в ботинки, накинул полицейскую куртку и, схватив со стола ключи, вышел из дома.

И как он раньше ничего не заподозрил! Нэнси никогда не брала отгулы. Пару раз он сам увозил ее домой с температурой. Она приходила на работу любая – полумертвая, еле живая. Она работала даже в тот день, когда у нее умер отец.

«Дела, Фрэнсис, это тебе не любовники, – говорила она ему. – Если их избегать, они от тебя не уйдут».

Ее прокуренный голос так и стоял в ушах. Когда он видел ее в последний раз? Фрэнсис попытался вспомнить, пока проезжал знакомые улицы. Когда же, когда… Ах да, он подвез ее тогда до дома. Потом не мог дозвониться и заехал проверить. Нэнси открыла дверь и все ждала, когда он уйдет. Впрочем, все как всегда. Тот же дом, та же машина у дома…

Стоп! Фрэнсис вдарил по тормозам. Сзади в него чуть не врезался скутер, вылетев на тротуар.

– Идиот! – крикнул тот парень и тут же скрылся в потоке.

О чем он только что думал? Фрэнсис тер морщинистый лоб. Ах да… Машина! Ее машина у дома! Он же точно видел ее, когда приезжал. Или ему показалось? Не могло оно показаться. Никак! Никак она не могла стоять у ее дома. Он ведь подвез ее сам, когда ее колымага не завелась! Она так и осталась стоять там, возле той самой высотки, с которой слетела девушка с двадцатого этажа. Фрэнсис вдруг вспомнил, как она летит вниз, потом вспомнил улыбку Нэнси с вечно тлеющей сигареткой, дымящейся даже под стеною дождя. Он подвез ее в тот вечер до дома, а потом вернулся опять и увидел ее машину. Но как такое возможно? Может, машина была не ее? Разве в такой темноте разглядишь? Может, это была чужая машина, но тогда чья она? Фрэнсис встроился в крайний ряд, включил проблесковые маячки и, раздвигая всех на своем пути, помчался сквозь неторопливый поток.

Машины около дома не было. По крайней мере сейчас. Фрэнсис подбежал к порогу. На нем позавчерашний номер газеты.

– Эй, Нэнси! – Он стучал в закрытую дверь. – Нэнси, это я, открой!

Он дернул ручку – закрыто.

Сделав пару шагов назад, Фрэнсис выбил ее с ноги.

Замок треснул, дверь распахнулась.

На него оглянулись пара прохожих, но, узнав в нем копа, сразу ускорили шаг.

– Нэнси, ты дома?

В доме была тишина в каждой из осмотренных комнат, на кухне, в двух спальнях на втором этаже, в гостиной и даже в подвале. На крючке у двери висела ее потертая сумка, открытая и пустая, воры выгребли все, все карточки и документы, не оставив видных следов.

Он посмотрел на ковер в гостиной.

«Я купила его за тысячу баксов, – вспомнил Фрэнсис ее слова. – Это натуральная шерсть, между прочим, а не ваше синтетическое дерьмо. И видит бог, если хоть кто-то уронит на него окурок или прольет пиво, я заставлю его заплатить!»

Фрэнсис поднял окурок и потрогал прожженное место.

Здесь