А что, если и там выхода нет? А что, если там – тот самый маньяк?

Внизу пахло какой-то дохлятиной. Матео хотел зажать нос, но понял, что нечем – обе руки мертвой хваткой вцепились в самодельный канат.

– Ну как? – крикнул Адам.

Матео запрокинул голову и посмотрел наверх – как же он был высоко, значит, и цель уже близко, значит, и он почти…

Ноги нащупали твердь. Он медленно разжал руки, он дополз, он стоял на полу!

– Спустился! – крикнул Матео.

– Посмотри, есть ли там выход!

На первом этаже хлопнула дверь.

Адам вмиг обернулся и, оставив веревку, медленно направился к двери. Он не знал, слышал ли это Матео, но боялся ему об этом кричать. Только бы тот не шумел там, в подвале, только бы этот звук был звуком ветра, а не… а не его шагов.

Кто-то ходил по первому этажу, а после остановился. Адам почти не дышал. Скрип лестницы, звук мужских каблуков. Сейчас он зайдет, сейчас он увидит все! Адам бросился к дыре в стене – ничего не было видно, ни Матео, ни света от фонаря. Веревка уже не тянула, а спокойно болталась внизу. Адам затушил керосинку, погрузив все в темноту.

Старик за дверью закашлялся, он был уже здесь. Ручка дернулась, но дверь не открылась.

Он проверял, здесь ли они.

– Эй! – крикнул Адам, почти умирая от страха. – Выпустите нас! Слышите, вы!

У него дрожали колени, и голос тоже дрожал.

Ручку двери отпустили, прокашлялись и сплюнули возле порога.

– Чертовы ублюдки, – прохрипел голос. Каблуки развернулись на дощатом полу, ступени опять заскрипели.

Адам выдохнул и сел на кровать.

Дверь внизу опять отворилась и захлопнулась в тот же миг. Старик чего-то ждал. Может, когда они совсем ослабнут?

Фонарь дергался, его призрачный свет то гас, то загорался опять. Матео водил им по стенам подвала, по пыльному полу, по разбросанным грязным вещам, по мебели, старой и сальной. Вот покосившийся шкаф, вот старый диван с изъеденной крысами спинкой, а вот несколько постеров на стенах. Окон здесь не было вовсе, Матео надеялся выбраться через них, но и эта надежда исчезала. Он пробирался на ощупь, пока свет его фонаря не скользнул по какой-то двери. Он старался быть тише мыши, пока не наступил на одну из них. Она взвизгнула, но тут же замолчала. Матео отшатнулся, перешагнул через ее полудохлое тело и уже через пару секунд был у двери. Дернул железную ручку – закрыто, стал водить фонарем по полу, пытаясь найти кирпич, молоток или что-то вроде того. Не впервой ему выбивать замки у подобных дверей, найти бы только чем. На полу не было ничего похожего на камень, только какие-то склянки и одежда в крови…

Это кровь? Он отступил, сердце его заколотилось, фонарь на секунду погас. Чьи-то грязные вещи, в красной засохшей крови, запах пота, чьи-то ботинки…

Он поднял фонарь, но тот погас снова. Перед ним стояла высокая тень, то ли монстра, то ли мужчины. Он смердел страхом, ужасом, смертью, он пошел на него! Матео вскрикнул, тень протянула к нему свои костлявые руки. Выронив на пол фонарь, мальчишка ринулся прочь. Прочь, в тот самый проем дымохода, из которого он только что вылез. Шаги приближались к нему…

– Нет, нет, нет! – задыхался Матео.

– Сто-о-й, – прохрипел сиплый голос.

Матео проскользнул в зев старой трубы, нащупал болтавшуюся простыню наверху и, вцепившись в нее руками, упершись ногами о стену, стал подниматься по ней, как по отвесной скале.

– Адам! – крикнул он и оглянулся. Он ничего не видел, только чувствовал, как натянулась веревка внизу, только слышал чужое дыхание. – Адам! – крикнул он громче, но голос его превратился в слабый и сиплый. Это чудище, пахнущее гнилью и смертью, поднималось за ним, хватало его за ботинки, дышало, хрипело, взывало к нему:

– Стой… Стой…

Матео перебирал руками, отталкиваясь от стены так быстро, будто на ногах его были пружины, а не потертые кеды. Это все страх, страх толкает его!

Вверх, только вверх по дымоходу!

– Адам! – Голос его наконец прошел сквозь онемевшие связки, раздавшись громким эхом в узких стенах.

Тусклая лампа осветила лицо его друга.

– Матео! – крикнул Адам и стал тянуть веревку на себя, но не мог сдвинуться ни на метр. Он поставил лампу, уперся ногами о стену, дернул веревку еще раз, но она была непомерно тяжелой, будто Матео прибавил в весе раза так в три.

– Он за мной, за мной, помоги! – кричал из дымохода Матео.

– Кто?

– Чудище, вурдалак, зомби! Мама-а-а! – взвизгнул Матео и стал еще быстрее взбираться наверх.

– Руку, держи мою руку! – кричал ему Адам, когда друг уже был почти возле него. Матео схватился за руку и подтянулся наверх.

– Бей его, бей его чем-то! – вопил от страха Матео, перевалившись через дыру в стене, в ужасе сбежав с кровати, прибившись к двери.

– Кого? – не понял Адам и тоже к нему подбежал.

– Там монстр, огромный монстр! Он лез за мной по веревке!

Адам чуть выдохнул.

– Да тебе померещилось.

– Ничего мне не померещилось! – кричал на него Матео. – Он поднимался за мной!

В темноте почти ничего не разглядеть.

– Нет там никого. – Только Адам поднялся с пола, пытаясь найти их лампу, которую сам уронил, как костлявая рука показалась из стены и схватилась за кирпичную кладку.

Интерлюдия

На кухне было темно, как в чулане. Она вошла через приоткрытое окно и просто каким-то чудом не задела сложенной рядом посуды. На часах – полтретьего ночи, она просидела в машине четыре часа.

Но это ничто по сравнению с теми годами, что она провела в тюрьме.

Каждая минута скреблась по нервам, каждая секунда стучала в висках. Как же невыносимо ждать.

Вчера она получила от Чака поддельный паспорт и билет в Мексику в один конец. Чак звонил ей, пытаясь узнать, не затеяла ли она чего, но она лишь бросила трубку. Теперь это дело касалось только ее. Этот тип должен был спать в своей спальне на втором этаже. Эта комната была последней, где погас свет.

Она поднималась по лестнице, почти не дыша, без единого шороха, как только может идти человек, учившийся смирению и покорности чертовы десять лет.

Она пристрелит его тихо, но перед этим он увидит ее лицо, он запомнит ее перед смертью, она будет последним отражением в его мертвых зрачках.

Дверь в спальню была приоткрыта, и в этой кромешной тьме она едва уловила свет полной луны, проступающий через окна. Выставив пистолет и толкнув дверь ногой, она сделала только шаг и тут