– Приехали наконец! – услышал он за спиной и обернулся. – А я видела, как вы зашли!

Напротив него стояла черная женщина со взъерошенными кудрями и косынкой, повязанной бантом на самом верху.

– Сколько вам можно звонить?! – вопила она прокуренным голосом. – У вас там в полиции все телефоны повыключали?

– Простите, вы не видели хозяйку этого дома? – спросил ее Фрэнсис.

Женщина перестала кричать и, нахмурив нарисованные брови, прищурила один глаз.

– Сегодня не видела, нет, – покачала она головой. – Как уехала вчера, так больше и не появлялась. А что-то случилось? Зачем вы зашли?

– Вчера? – переспросил Фрэнсис. – А на чем?

– На машине, на чем же еще?

– На своей?

– Я, по-твоему, марки запоминаю?

– Извините. – Он взял телефон и набрал номер Рона.

– У меня обед! – крикнул тот в трубку. – Прости, это я не тебе. Ты нашел Нэнси?

На том конце неразличимый гул людских голосов и Рон, охрипший от крика…

– Ты не знаешь, где ее машина? – кричал ему Фрэнсис.

– Чего? Я ничего не слышу!

– Ее машина осталась у офисного центра?

– Да я и не помню… – жевал что-то Рон. – Ах да, ее же увезли на штрафстоянку.

– А забрать она ее не могла?

– Забрать? – ухмыльнулся он. – Там сцепление полетело, теперь его только менять. Да и вообще, лучше сдать ее на металлолом. А что?

– Ничего, – сказал Фрэнсис и повесил трубку. На него смотрели сверлящие черные глаза.

– Это хорошо, что ты приехал, – продолжала кричать незнакомая женщина. – Меня три дня назад обокрали, забрали все: документы, права, кошелек! До полиции дойти не могу, а телефон у вас недоступен!

– А куда, вы сказали, уехала машина?

– Да вон, в сторону леса.

– Спасибо, – сказал ей Бейли и пошел к своему авто.

– Так что насчет моих документов, парень?

– Извините, мне надо идти. Я пришлю к вам кого-то из наших!

– Ага, как же! Думаешь, я поверю?!

Он себе даже сам не верил. Некого было присылать.

Глава 18

Адам

Кним так никто и не поднялся, сколько бы они ни стучали. Этот старик, или тот, кто был там, внизу, так и ходил по первому этажу, громыхая чем-то железным, передвигая что-то тяжелое, будто не слышал их. Они уже потеряли счет времени, в этом месте его и так не разобрать, но по серости улиц, по темноте низкого неба они хотя бы могли понять, когда начинается день. Здесь же было так темно, как в том самом колодце, разница была лишь в том, что здесь не было ни крышки люка, ни лестницы, ведущей наверх. Закрытая комната приговоренных на смерть.

Возле кровати догорал огрызок фитиля.

– У тебя же есть еще в мешке? – спросил Адам.

Матео кивнул. Он совсем сник, это был совсем не тот мальчишка, с которым познакомился Адам. Когда у человека отбирают надежду, не остается уже ничего, даже самого человека. Вот и Матео почти не осталось. Адаму вдруг показалось, что этот озорной пацан с веснушчатым носом и ярко-голубыми глазами догорал так же быстро, как и этот фитиль под стеклом.

– Эй, – Адам подвинулся к нему ближе, – не раскисай.

Матео посмотрел на него каким-то потухшим взглядом и опять уткнулся шмыгающим носом в колени.

– Это я виноват, – пробурчал он, – я подумал, это его отец, я хотел выйти из этого Лимба, а теперь это, – он посмотрел на черный потолок, – это какая-то тюрьма в тюрьме.

– Мы выйдем отсюда! Все равно выйдем! – поднялся с коленей Адам.

– На руки свои посмотри, – пробубнил Матео.

Они все были в царапинах и мозолях. Весь первый день они пытались оторвать доски, которыми было закрыто окно, но у них ничего не получилось. Прибили их намертво, как крышку к гробу.

– Мы здесь умрем, – сказал Матео. – Он нас…

Лестница внизу заскрипела.

– …он нас убьет, – договорил он и прижался к стене.

Скрип становился все громче, с каждым чертовым шагом сердце Адама билось быстрей. Вскоре шаги остановились.

– Он уже наверху?

– Не знаю…

– Может, это спасатели? – подпрыгнул Матео.

– Нет! – только успел сказать Адам, но тот уже закричал:

– Эй, мы здесь! Кто-нибудь! – колотил он по двери.

Кто-то потоптался на месте и снова ушел, скрип лестницы удалялся, затихая с каждым шагом.

– Это был он? – спросил Адам.

– Похоже на то…

– Чего он хотел?

– Ждет, когда мы умрем.

– Ты же сказал, здесь нельзя умереть!

Матео сел на пол и снова заплакал.

– Эй! – закричал в замочную скважину Адам. – Что вам нужно? – Он бил по двери. – Откройте!

– Ты же знаешь, что он не откроет. – Матео уже лежал на полу, скрестив на груди грязные руки, будто готовясь так умереть.

– Откройте! – не унимался Адам.

Он стучал по двери, по стене рядом, топал ногами по полу…

– Тебе никто не откроет!

…взобрался на кровать и начал колотить руками по стене за ней, перешел на следующую стену, стал бить по ней ногами…

– Подожди, – приподнялся Матео.

Но Адам все колотил, будто впал в какой-то транс.

Матео встал с пола, подошел к кровати и, запрыгнув на нее, постучал по тому самому месту в стене, где только что колотил Адам.

– Тихо ты! – крикнул он.

– Что? – Тот обернулся и только сейчас взглянул на свои руки – все они были в красных пятнах.

– Ты, кажется, что-то нашел. – Матео постучал по стене еще раз. В том самом месте, на метр ниже от потолка, на два метра выше пола.

– Что там? – спросил, задыхаясь, Адам.

– Послушай.

Он постучал над головой, потом чуть подальше, снова над головой и опять на метр правей.

Звук был какой-то глухой. Адам пошел к стене рядом и постучал опять – стук был жестче и громче.

– А этот другой. – Матео прислушался к стене, по которой бил.

Он подковырнул кусок старых обоев, поддел его пальцем и отодрал…

Адам поднес лампу.

На них смотрела голая стена – белая, гладкая, переходящая в красный кирпич.

– Здесь гипс, а здесь кирпич, – сказал Матео и постучал опять. – Слышишь?

– И что это значит? – пытался сообразить Адам.

Матео поддел обои внизу, Адам помог ему сбоку, через пару минут вся стена над кроватью была ободрана почти целиком.

На них смотрел ровный квадрат белого гипса посреди кирпичной стены.

– Здесь что-то было, за этим квадратом, – поглаживал гипс Матео.

Адам стукнул по нему кулаком и отдернул занывшую руку.

– А толку-то? Все равно не пробить.

– Не пробить, – заулыбался Матео, и улыбка его в этом свете дрожащего фитиля казалась какой-то зловещей.

– Чего ты лыбишься? – покосился на друга Адам, растирая нывший кулак.

– У меня есть ложка и ножик.