Как это у него получается – говорить комплементы так непринужденно, будто это и не комплементы вовсе, а констатация факта? Нечто само собой разумеющееся? А еще смотреть в глаза так прямо и серьезно, что мои щеки заливает румянцем, а на губах появляется глуповатая улыбка.

Обсуждение фильма мы продолжили в кофейне – маленьком уютном заведении на три столика, в котором витал божественный запах кофе. Я пила капучино с пирожным, Солус нюхал ореховый эспрессо и продолжал разносить работу киношников в пух и прах, так уверенно оперируя историческими фактами, что я сделала себе мысленную пометку перепроверить указанные им сведения в библиотеке или в интернете.

– Ты здорово разбираешься в истории, – заметила ему. – Есть вообще что-нибудь, чего ты не знаешь?

– О, без сомнения, – усмехнулся Эдуард. – Все изучить, конечно, невозможно. Но я стараюсь.

– У тебя есть на это свободное время?

Солус улыбнулся.

– У меня есть для этого целая жизнь.

Как и всегда, в его словах не было ни капли пафоса или самодовольства. Только уверенность и непоколебимое спокойствие.

Можно было, конечно, развить тему и напомнить: еще великие мыслители прошлого указывали, что каждый прожитый день – это урок, который должен подарить человеку тот или иной опыт. Однако мне отчего-то показалось, что барон имеет в виду вовсе не это образование, а другое, академическое или самостоятельное, дающее конкретные знания в области конкретной науки.

Если это так, то действительно лучше промолчать, ибо здесь Солус может дать мне серьезную фору.

– Что ж, – я допила последний глоток кофе и отставила в сторону пустую чашку. – Театр и кино мы обсудили, теперь давай поговорим о местных библиотеках.

– О библиотеках? – удивился Эдуард. – На что они тебе? Неужели не хватает книг Ацера?

– Не хватает, – ответила я. – В них нет того, что мне нужно. А в баденских есть. Помнишь папку с бумагами, которую вчера вечером дала госпожа Мотти? Там были ксерокопии, снятые с любопытнейших изданий. Теперь мне необходимо увидеть оригиналы.

– Библиотек в Бадене несколько, но тебе, очевидно, нужна главная городская, – задумчиво сказал барон. – Ее однозначно стоит посетить. И не только из-за книг. В здании, где она расположена, сохранились прелестные барельефы и несколько витражных окон. Но, если быть честным, мне не хотелось бы идти туда именно сегодня. Я попросил бы тебя выбрать для экскурсии какой-нибудь другой день. Если ты не против.

– Конечно, я не против. Библиотека подождет до вторника. К тому же, есть вариант, что мне придется побывать в ней не один раз, а несколько.

– О! – на лице мужчины появилась хитрая улыбка. – Выходит, у тебя уже есть планы на следующую неделю. А ведь в замке все еще дожидается фотосессии гора чертежей. Сдается мне, госпожа Корлок, чтобы все успеть, вам потребуется задержаться в моем замке еще на некоторое время.

– Что поделать, – я шутливо развела руками. – Придется вам, господин Солус, потерпеть меня еще десять или даже пятнадцать дней.

– Поверьте, это не доставит мне никаких неудобств.

Он склонил голову и чинно коснулся губами моей руки, а я снова почувствовала, как щеки заливает румянцем.

После кофейни мы отправились на прогулку. В этот раз Эдуард свернул с улицы в парк, и мы долго бродили по его узким облетевшим аллеям. Настроение было отличным, но говорить почему-то не хотелось, поэтому каждый молчал и думал о своем.

Я держала Солуса под руку, а он двигался неторопливо, в такт моим шагам. В какой-то момент я с удовлетворением обратила внимание на то, что повисшая тишина никого из нас не тяготит. Мы просто шли рядом, дышали воздухом, и от этого становилось необыкновенно хорошо.

Потом Эдуард привел меня к высокому каменному мосту через узенькую речушку и принялся тихо рассказывать сказку о русалке, которая в стародавние времена жила в этом ручье. Его голос был мягче бархата и обволакивал со всех сторон, будто дивная воздушная шаль. Слушая его звучание, я невольно потеряла нить повествования и смогла сосредоточиться на сюжете только в самом конце.

– …с тех пор речная дева спит на дне, и проснется лишь тогда, когда ее снова позовут на землю. Однако звать ее некому – все, кто знал имя утонувшей красавицы, давно покинули наш мир. Поэтому русалку можно не бояться и свободно ходить по этому мосту.

Я улыбнулась. Красивая, наверное, была история.

– Ты, конечно, же спросишь, не перекликается ли эта сказка с каким-нибудь событием или народным поверьем, – продолжал Эдуард. – А я отвечу: конечно, перекликается. Старая няня, которая рассказывала мне о речной деве, утверждала, что в появлении нежити нередко виноваты ее родственники. В народе верили: если скорбеть о покойном дни и ночи или, еще хуже, звать его обратно, он может взаправду встать из могилы и вернуться домой – чтобы забрать с собой горюющего родственника. А заодно и всю семью.

Похоже, история была не красивая, а страшная. Собственно, других в этом восхитительном месте не сочиняли.

– Мне часто встречались сюжеты, в которых героя поднимало из могилы неоконченное дело, – сказала я. – Невыполненное обещание, долг, который он не успел вернуть, или что-нибудь еще в этом роде. Правда, в таких легендах персонаж чаще всего возвращался домой в виде призрака. Мне неоднократно показывали дома, в которых якобы имелись привидения, и все они, как на подбор, были с длинной непростой историей.

Взгляд Солуса стал задумчивым.

– Несколько лет назад, когда я находился за границей, мне довелось побывать в одном маленьком неприметном городке. Его единственной достопримечательностью был музей, который располагался в старинном особняке, когда-то принадлежавшем богатому негоцианту. Про этого человека говорили, будто бы при жизни он был груб и жесток, а еще замучил собственную дочь. Вроде бы она страдала каким-то врожденным недугом, и отец из-за этого очень ее стыдился. Он не выпускал девушку из дома, не позволял принимать гостей и в принципе общаться с кем бы то ни было. А потом она куда-то пропала. Местные жители были уверены, что мужчина убил дочь, а тело похоронил прямо в доме. Вскоре негоциант умер тоже, а дом передали местному музею. Родственники не захотели там жить – уверяли, что по комнатам бродят два привидения – пропавшей девушки и ее жестокого отца. Знаешь, что самое интересное, София? Спустя несколько десятилетий во время перепланировки рабочие разобрали в особняке стены и в одной из них обнаружили женский скелет с переломанным позвоночником. После этого одним призраком в особняке стало меньше.

Я поежилась. Боже, какие страсти!..

– А в Ацере есть привидения? – спросила у Эдуарда.

Он покачал головой.

– Нет.