— Mi reina довольна своим Тригом?»

— Да. — медленно кивая, я перекинула ногу через его бедра и оседлала его. — Я очень довольна своим Тригом.

Голова склонилась набок, он улыбнулся мне.

— Я делаю тебя счастливой. — его руки переместились на мои бедра. — На все дни.

— Ага. — положив пистолет ему на грудь, я потянулась к подолу своей футболки и стянула ее через голову. — А теперь позволь мне сделать счастливым тебя.

— Нет, — простонал он, звуча болезненно, затвердев между моих ног. — Corderito не готова. Наберись терпения, как Триг.

— Тш-ш. — взяв его большую руку, я положила ее на свою голую грудь. — Mi cuerpo pertenece a mi rey...

Покачав головой, я вернула свои мысли в настоящее и выключила воду. Онемевшая, я вышла из душа и обернула полотенце вокруг тела, не в силах остановить дрожь в конечностях.

Я, казалось, не могла согреться.

Холод был в моем сердце и отравлял остальную меня.

«Aplastaré tu coño, corderito».

«Puta traidora».

«Puta reina».

Меня вырвало, я бросилась к унитазу, едва успев, так как мое тело отвергло и мои мысли, и содержимое моего желудка.

Его слова.

Как он заставил меня чувствовать.

Его ненависть.

Как он взял меня на глазах у этих мужчин.

Я не могла выкинуть это из головы.

Задыхаясь, я вытерла рот и неуверенно поднялась на ноги. Тяжело дыша, я прислонилась к раковине и заставила себя посмотреть в зеркало, едва узнавая себя, когда набралась храбрости.

Мои серые глаза были налиты кровью, кожа вокруг них опухшая и красная. Мои полные губы тоже потрескались и распухли.

Фиолетовые следы укусов усеивали мою шею, грудь и руки, и я знала, что, если сниму полотенце, найду еще больше.

Возбуждение ударило мне прямо в лицо, и моя киска сжалась.

— Прекрати, — прошипела я, в ярости от своего пульса. — Это нехорошо.

Клитор пульсировал, я сжала бедра и заставила свой разум блокировать ощущение его, потянувшись к его зубной щетке и почистив зубы.

Закончив умываться, я направилась обратно в спальню, готовая сказать Патрису и любым его приятелям, прячущимся поблизости, чтобы они убирались к черту, но обнаружила Триггера, сидящего на краю кровати.

Ошеломленная его видом, я почувствовала, как мои ноги запнулись в дверях ванной. Кровать была застелена свежим бельем, а старое лежало кучей у его ног.

Мое сердце бешено колотилось в груди, когда я неохотно впитывала его взглядом. Он был без рубашки, с белой повязкой на плече и опущенной головой, сосредоточенный на скручивании косяка.

— Corderito, — хрипло признал он, не поднимая взгляда от своего занятия.

— Где ты был? — спросила я, голос был прерывистым и слабым, заставляя ноги двигаться ко мне.

— Работал, — ответил Триггер, убирая банку с травой на тумбочку и потянувшись за пепельницей и спичками.

Прикурив, он затушил спичку, бросил ее в пепельницу, сделал глубокую затяжку, задержал дыхание на несколько ударов, прежде чем, наконец, выдохнуть облако дыма.

Обходя его, я двинулась к своей стороне кровати, а затем мысленно остановила себя за то, что назвала ее своей стороной.

— Где Патрис?

— Где-то рядом, — ответил он, рассеянно покачивая косяк между пальцами.

— У меня здесь нет одежды, — сказала я ему, настороженно наблюдая за ним. — Все, что у меня есть, осталось в моей комнате. — пожав плечами, я добавила: — Мне не во что переодеться.

— Я велю принести твои вещи сюда, — ровно ответил он, снова делая глубокую затяжку, стоя ко мне спиной. — А пока можешь носить... — медленно выдыхая, он прохрипел: — Что хочешь из моих вещей.

— Хорошо. — я глубоко сглотнула, пульс затрепетал. — Спасибо.

Он один раз кивнул в ответ.

— Итак... — я поерзала в дискомфорте, не зная, что делать или говорить. — Как твое плечо?

— Как твоя киска? — был его немедленный ответ.

— Нежная, — прошептала я, щеки вспыхнули жаром.

— Sí, — согласился он со вздохом, выдыхая очередное облако дыма. — У меня то же самое.

— Ты злишься на меня? — спросила я тогда, не зная, что думать о его спокойствии, когда прошлой ночью он был с моим телом кем угодно, только не спокойным.

— А ты злишься на меня? — он вернул мне мой вопрос.

— Да. — я сузила глаза, раздраженная его уклонением от ответа на гребаный вопрос. — Я в ярости.

— Sí, — повторил он свои более ранние слова. — Тогда у меня то же самое.

— Ты собираешься что-нибудь сказать? — потребовала я тогда, раздраженно выдыхая от его отсутствия... ну, эмоций.

— Что бы ты хотела, чтобы я сказал, corderito? — ответил он ровным, пустым тоном.

— Что-нибудь, — прошипела я, переполненная эмоциями. — Что угодно. — проглотив болезненный стон, я выдавила: — Просто поговори... о нас? О том, что случилось? О твоем дне? Не знаю?

Убирая влажные волосы за ухо, я уставилась на видимые следы ожогов на его спине — те, которые не могли скрыть татуировки.

Те, в которых была виновата я.

— Просто скажи что-нибудь, Триг.

— У меня был очень продуктивный день на работе, дорогая, — сухо отбарабанил он. — Я лишил жизни не меньше четырех мужчин и доставил крупную партию чивы в картель Алеманни. Без сомнения, уже на днях она попадет на улицы. Еще больше жизней будет разрушено. Еще больше шлюх на углах будут работать. Еще больше матерей похоронят сыновей. Просто очередной день в офисе. — покачав головой, он выдохнул усталый вздох. — Этого достаточно для разговора? — сделав еще одну затяжку, он позволил плечам обвиснуть, локти уперлись в бедра. — Или мне продолжить?

— Это не смешно, Триг, — прошептала я, не в силах подавить дрожь, прокатившуюся по мне.

— Я не смеюсь, corderito, — ответил он, медленно выдыхая.

Чувствуя себя совершенно потерянной, я оглядела комнату и сказала:

— Все должно было быть не так.

Обхватив колени руками, я опустила голову и прошептала:

— Мы не должны были закончить так.

— Нет, — тихо согласился он. — Не должны.

— Ты всегда будешь оставаться с ним? — заставила себя спросить я, рискуя взглянуть. — Со своим отцом. — я глубоко сглотнула. — Ты все еще планируешь собрать армию и...