Тайком, никому ничего не объясняя, первый и последний раз, — чтобы люди случайно не подсели на такой формат работы, — я решил накачать свой персонал позитивной энергией. Бодростью, куражом, жаждой деятельности и, конечно же, весельем. Попросив Конана заварить кофе на всех-всех-всех, я тайком зарядил его и принудил каждого выпить чашечку.

Вот только чуть не рассчитал и переусердствовал с Джулией. Стоило мне отвернуться на секунду, как девушка залпом махнула три эспрессо. Тут-то её и нахлобучило. Энергия была слишком чистой, и слишком яркой, она била через край, и Джулия забегала по залу с такой скоростью, что сдувало салфетки и от ветра приподнимались скатерти. В конце концов отбив запару, девушка остановилась, и тут я понял, что её сейчас буквально разорвёт от энергии.

Стоя на месте, администратор «Марины» начала танцевать тектоник под итальянскую тарантеллу, и было это странно. Было это чудно, и совершенно неуместно.

— Джулия, прекрати, пожалуйста.

— Я хочу танцевать!

— Танцуй-танцуй, — кивнул я. — Это правильное решение. Вот только на улице, а не за барной стойкой.

— Пошли со мной!

— Но я…

— Пошли со мной сейчас же!

И как тут спорить? Я оглянулся на зал. Братья-близнецы носились по залу с подносами, Конан воспрял духом и устроил для гостей флейринг-шоу, Индзаги тоже набрал приличную скорость. Короче говоря, взбодрившийся персонал работал как часы, и потому я, наверное, мог позволить себе отлучиться.

— Хорошо, — улыбнулся я. — Пойдём.

Мы вышли на улицу, на маленькую площадку между летником и каналом, что и без нас уже была запружена весёлыми людьми, и вкатились в праздник. Ворвались в него, можно сказать, с двух ног. Откуда появились музыканты я не знаю. То ли сами пришли, то ли местные позвали, а то ли это гости принесли с собой инструменты — чёрт его знает. Аккордеон, скрипка, несколько гитар и импровизированная барабанная установка из перевёрнутых вёдер и картонок. Играли музыканты что-то крайне жизнеутверждающее, и заражали всех вокруг.

Я кружил Джулия, Джулия смеялась и в смехе чувствовалась та самая безудержная энергия, которой я её зарядил — чистая, живая и свободная. Вокруг нас, периодически сменяясь, танцевали парочки и целые компании. Люди смеялись. Люди были счастливы. И на радость нашему производству, люди потребляли какое-то безудержное количество вина. Вкусно ели, вкусно пили и вкусно, так сказать, жили.

— Фу-у-у-ух, — спустя примерно час безудержного веселья выдохнула Джулия.

— Натанцевалась?

— Ага.

Тут я уж было собрался вернуться на кухню и помочь Индзаги, как вдруг в толпе увидел знакомую фигуру. Причём не я один — толпа оживилась и встречала синьора экс-префекта бурными овациями. А тот, счастливый и важный, шёл по направлению к летней веранде в сопровождении жены и целой кучи внуков.

Позавчера префект, вчера безумный пират с пушкой, а сегодня просто пожилой мужчина в костюме. Я подошёл к нему, улыбнулся, пожал руку и спросил:

— Вас уже выпустили из сумасшедшего дома?

— Выпустили, — рассмеялся префект. — И теперь я простой венецианский пенсионер. Но знай, Маринари. Я отправил дожу свою рекомендацию насчёт кандидатуры возможного преемника.

— Что за рекомендацию? — напрягся я.

— Узнаешь, — Марио подмигнул, снова рассмеялся и похлопал меня по плечу. — Всему своё время, синьор Артуро. Всему своё время.

Навязываться на чужие семейные посиделки я вовсе не собирался, а потому просто проводил Монгану к столику, жестом подозвал одного из братьев и двинулся дальше. Хотелось подольше побыть в этот моменте, посмотреть на счастливых людей и проникнуться духом праздничной Венеции. Однако тут, среди гостей я заметил ещё одно знакомое лицо.

Франческа Глованни. Безумная городская кошатница сидела за столиком, предназначенным для шестерых, ножом и вилкой разделывала тушку сибаса и раскладывала филе по мискам. Имена её котов я не запомнил, но морды были знакомые. И тут же у меня в голове как будто перещёлкнуло.

Коты. Матео. Синьора Франческа.

— Добрый вечер! — поздоровался я. — Могу я присесть к вам на минутку?

— Само собой, синьор Маринари! — ответила Глованни и согнала с соседнего стула упитанную рыжую тушку. — Всегда вам рада. Вы по делу или так?

— По делу, — ответил я, присаживаясь. — И мне кажется, дело как раз по вашему профилю…

А после я рассказал синьоре о случившемся. О странных кошачьих отметинах в доме Матео, о его бесследной пропаже и о паникующем друге Жанлуке, который попросил меня помочь. Умолчал лишь о том, что Жанлука — это тунец в аквариуме, который катается по городу на машинке. Впрочем, что-то мне подсказывает, что они с Франческой и без меня знакомы.

— Так, — напряглась синьора. — Ну… вообще это похоже на работу моих питомцев.

— В каком смысле «на работу»?

— Обычная кошачья дезинфекция. Плановая.

— Простите… что?

— Синьор Маринари, — лукаво улыбнулась синьора Глованни. — Вам ли удивляться? Почти во всех культурах есть поверье о том, что кошачьи видят души умерших, призраков и бабаек всех сортов. А когда дело идёт о Венеции, любое поверье можно смело принимать за правду, и притом умножать на два.

— Хотите сказать, что ваши коты видят призраков?

— Не только видят, — хохотнула Франческа. — Что толку с того, видят они призраков или не видят? Мои пушистые сотрудники специально обучены изгонять из дома всю нечисть. На том и строится мой маленький бизнес. Тем я, собственно говоря, и живу. Причём неплохо.

— Так, — кивнул я. — То есть вам что-то известно насчёт Матео?

— Матео — мой постоянный клиент. По долгу службы он постоянно таскает домой всякую морскую нечисть. Прилипает она к нему, синьор Маринари. Ночная рыбалка, она ведь… сами понимаете. То призрачного осьминога с собой притащит, то какого-нибудь недовольного водяного, а то ещё кого похуже. У нас с синьором Матео был заключён контракт на профилактическое обслуживание, так что никакого секрета тут нет. Отметки в его жилище оставили мои коты. Другой момент, что стандарты сервиса запрещают портить им имущество заказчика просто так. И видимо, на то была веская причина.

— Признаться, я очень хотел бы узнать об этой причине. Вы знаете, что именно у него произошло?

— Не знаю, — сказала синьора. — Но сейчас узнаю. Мурзик!

Жирная рыжая туша очутилась на столе прямо перед Франческой. Та склонилась над котом к уху кота, что-то прошептала, а затем начала внимательно