полностью и прямо перед нами возник туманный кракен. Злой, судя по всему. Рассерженный.

Тварь откровенно буянила и лупила щупальцами по перилам моста, отчего те крошились, и каменная крошка с бульканьем летела в канал.

— Это же Страж Страха! — резко побледнела Джулия и вцепилась в мою руку так, что у бедняги побелели костяшки. — Когда он выбирается наружу, он забирает с собой первого, кого встретит!

— В книжке прочитала? — уточнил я.

— Да! В книжке!

— В таком случае вопрос знатокам. С вами играет Артуро из Венеции.

— Чего?

— Парам-пам-пара-пам-пам-пам-пам!

— Артуро!

— Понял-понял, не смешно. Но давай разбираться. Раз об этом написано в книжках, то кто ж в таком случае эту самую книжку написал? Ну… если твой Страх Стража или… Страж Страха забирает всех, кого встречает?

— Не поняла.

— Ну автор-то. Он же тоже должен был его встретить, верно? Или писал по слухам?

— Э-э-э…

— А слухи тогда откуда?

Джулия не ответила. Взывать к логике оказалось пустым — девушка во все глаза глядела на кракена, и в её глазах рос панический ужас. Губы задрожали, дыхание участилось, вот-вот начнётся настоящая истерика.

— Не переживай, — спокойно сказал я. — И стой на месте. А я сейчас разберусь…

С тем я достал из внутреннего кармана куртки поварскую скрутку, которую взял с собой как раз на такой случай. Достал пару ножей — шеф в левую руку и филер в правую — и приготовился отбиваться. Тварь негласно приняла мой вызов и потянула щупальца в нашу с кареглазкой сторону. Я же про себя подумал, что проблем возникнуть не должно. Да, кракен выглядел внушительно и страшно, но… слабенький он. Как есть слабенький.

Щупальца тем временем всё приближались и приближались, приближались и приближались и тут вдруг…

— ДЫ-ДЫ-ДЫХ!!!

Громкий, оглушительный взрыв раздался совсем рядом. При этом кракен взял и мимо драматургии, по которой злодею полагается последнее слово, взял и разлетелся на куски. Туманные дымные кусочки разлетелись по мостовой и начали растворяться в пространстве.

— Кхм, — прокашлялся я и обернулся к Джулии. — Слушай, судя по всему, мы настолько ему не понравились, что он решил самоликвидироваться.

А девушка вместо ответа указала пальцем куда-то вперёд:

— Смотри.

— Ох ё…

На другом конце моста стоял человек в костюме пирата. Шляпа-треуголка с чёрным пером, чёрная же повязка на глазу, залихватски расстёгнутый на все пуговицы камзол и ни намёка на аномальное происхождение. Да-да, я уже достаточно пожил в Венеции, чтобы просекать такие вещи с первого взгляда.

Рядом с «пиратским капитаном» неловко толкался ещё десяток человек, которые больше напоминали офисных клерков, и у всей этой толпы была при себе пушка. Причём судя по дымящемуся дулу, именно из неё только что и пристрелили кракена.

Но! Это всё не стоит ни йоты внимания по сравнению с моим следующим открытием. Несмотря на шляпу и повязку на лице, само лицо «пирата» было мне знакомо.

— Синьор Марио? — у меня аж челюсть отпала.

— Убили! — зоарал префект, беспощадно срывая собственные связки. — Ах-ха-ха! Получи, тварь! Эй! Я не понял! — Марио обернулся на своих людей. — Ну-ка быстро всем радоваться!

— Ура, — сонно протянула толпа. — Как здорово. Как же классно.

Я же смотрел на эту сцену и не понимал примерно ничего. Единственная догадка, что созрела у меня в голове была такова: в городе внезапно началась эпидемия. Страшный вирус, которым по какой-то совершенно непонятной причине болеют только префекты. Симптоматика следующая: у больного появляется навязчивое желание бродить по городу с чугунной пушкой и стрелять во всём подряд.

Сперва болезнь скосила Пеллегрино, а теперь и синьора Марио.

— Отлично! — крикнул префект, когда его свита достаточно порадовалась. — Можем идти домой! Завтра продолжим охоту на чудовищ!

Подневольные, — а именно это слово как нельзя лучше подходит для спутников Марио, — тяжко вздохнули, впряглись в пушку и потащили её вдоль по улице. Префект при этом шёл чуть позади и был очень… прямо вот до невозможности собой доволен. Через минуту и он, и его люди с пушкой пропали в тумане, а мы с Джулией остались на мосту.

— Так, — сказал я. — Кажется, вот теперь и впрямь хватит. Домой?

— Не могу, — поморщилась Джулия. — Кажется, я подвернула ногу.

— На ровном месте? — уточнил я, но почти сразу же отмахнулся. — Слушай, если хочешь на ручки, то незачем придумывать всякое. Не вопрос!

Не дожидаясь ответа, я подхватил Джулию на руки и понёс. Девушка прижалась щекой к моему плечу и прикрыла глаза.

— А ещё, — начал я, чтобы хоть как-то заполнить тишину, — дед научил меня делать свистульки из акации и…

И замолчал, потому что Джулия уже вовсю сопела. Что ж. Бессонница побеждена. История про свистульки никуда не денется, а высыпаться ей обязательно надо. Так что я как можно аккуратней донёс девушку до «Марины», поднял на второй этаж и уложил на кровать. Накрыл, чтобы не замёрзла, чуть поумилялся спящей милоте, и сам отправился на боковую.

Признаться, эпизод с синьором Марио будоражил воображение. Прикидывая, что же такое могло случиться с префектом, я ещё долго ворочался и не мог заснуть. В итоге провалился чуть было не под утро и, если бы не достаточный запас энергии, — и не су-шеф, который как паинька пришёл под открытие, — угробил себе весь грядущий день.

В итоге вниз я спустился, когда завтрак был уже в полном разгаре и сразу же ворвался в какой-то стихийный праздник. Все столики были заняты, а вместо мерного утреннего распития кофе, вовсю шло другое распитие. Алкогольное. Гости оккупировали все столики и бар, смеялись, хлопали в ладоши, а одна старая синьора даже пританцовывала напротив картины с Венецианкой.

— Джулия, — подозвал я своего самого главного менеджера. — А что, собственно говоря, происходит?

— Новости, Артуро! — улыбнулась кареглазка. — Прекраснейшие новости! Вчера ночью Пеллегрино и Монгану закрыли в психушку!

— Пре… прекраснейшие? — я аж в осадок выпал.

И приуныл заодно. Синьору Пеллегрино, допустим, туда и дорога, а вот префект Дорсодуро, как на мой вкус, мужиком был хорошим. Правильным, если не сказать больше.

— И… вы… отмечаете? — кое-как выдавил я из себя. — Чему радоваться-то? В каком месте смеяться?

— Артуро, ты не понимаешь, — отмахнулась девушка. — Это же замечательно!