— Вижу, — девушка чуть прищурилась. — Выглядит прям как настоящая.

— Настоящая и есть. Вроде бы…

Джулия фыркнула.

— Да нет же. Они ведь не могли прийти расстреливать «Марину» посередь бела дня, верно? Наверное, бутафория для какого-нибудь представления. Или съёмки документалки, — девушка оглянулась по сторонам, но так и не нашла оператора. — Или ещё чего-нибудь.

— Ну сейчас увидим…

Тем временем старик управился с ядром, и Пеллегрино отдал команду зажечь фитиль. Один из парней в тельнике устало вздохнул, достал зажигалку, щёлкнул, и побежали искры. Фитиль горел быстро. Я даже подумал, что неплохо бы пригнуться на всякий случай, но…

— Пуфь.

Вместо оглушительного грохота раздалось нечто невразумительное. Из дула вырвалось облачко серого дыма, и всё на этом. Никакого взрыва, и никакого выстрела. Пушка чихнула, как престарелый кот, и затихла.

— Н-да…

Префект Пеллегрино замер. Улыбка потихонечку сползла с лица, и даже глаз по такому поводу перестал дёргаться. Он медленно повернулся к пушке, потом к своему штатному старику, потом к парням и… расхохотался. Безумно так, надрывно.

— Ах-ха-ха-ха-ха! — Пеллегрино аж за живот схватился. — Не вышло! Ляй-ля! Но ничего! Перезаряжаем!

Вот ведь как интересно. Это что же, у человека вообще ВСЕ аргументы закончились, раз он пришёл сюда меня расстреливать? Проверки были, подставы были, юридические всякие приключения тоже за спиной, и теперь настало время старинной пушки.

— Синьор префект! — крикнул я, на что Пеллегрино испуганно отшатнулся в сторону. — А что происходит⁈

— Э-э-э, — протянул префект, а потом закрыл лицо руками и сказал: — Меня здесь нет.

Ну нет так нет. Парни в тельняшках, не обращая на меня ровно никакого внимания, уже выковыряли ядро и вовсю орудовали шомполом. Забили новый заряд, зажгли фитиль ии-и-и…

— Пуфь.

Снова осечка. Пеллегрино перестал смеяться. Обижено зыркнул на меня, а затем подбежал к пушке и пнул её ногой. Плохая, мол, пушка. Тем временем вокруг уже собралась целая толпа зрителей. Прохожие, гости «Марины», братья-официанты, мы с Джулией и Марселло. Последний очень недоверчиво посматривал на пушку, потому как траектория выстрела пролегала буквально в метре от его мангала. Но угли раздувать не бросил.

— Синьор префект, — услышал я слова старичка, который подошёл к Пеллегрино, а следом что-то шепнул ему на ухо.

Префект выслушал, кивнул и скомандовал:

— Тащите дальше!

Парни в тельняшках хором вздохнули и снова впряглись в тросы. Жалобно скрипнув древними колёсами, пушка покатилась дальше.

— Эй, ты куда? — спросила Джулия.

— Так интересно же, — ответил я и зашагал следом.

Дальше — страньше. Команда Пеллегрино развернула пушку дулом прямо в окно соседнего палаццо. Окно при этом было открыто настежь и бабушка формата «божий одуван» как раз-таки поливала свою небольшую базиликовую грядку на подоконнике.

— Синьоры? — спросила бабушка, а префект скомандовал:

— Пли!

— Пуфь.

— Хулиганьё! — закричала старушка. — Я буду жаловаться! — а старик опять что-то прошептал на ухо префекту, и пушка опять двинулась дальше.

При этом Пеллегрино вместе со своим ветхим помощником как-то недобро поглядывали на меня. То ли зло, то ли обижено.

— Чего? — уточнил я. — Я ничего не делаю!

— Пли!

— Пуфь.

И следующее здание тоже избежало прямого попадания ядра. Тут префект со стариком начали разговаривать чуть громче, и я уловил суть их беседы.

— Может, весь район проклят? — спрашивал старичок. — Может быть, тут всё по-другому работает и есть смысл попробовать деревянные ядра?

— Хоть стеклянные, хоть оловянные! — взорвался Пеллегрино. — Пушка заряжена, но не стреляет! — и снова на меня смотрит.

— Выстрелит, синьор Пеллегрино, обязательно выстрелит!

С тем пушку покатили дальше, к следующему дому, и ритуал повторился с точностью до мелочей: зарядили, подожгли, «пуфь», дым, тишина, а следом ругань префект. Синьор Пеллегрино от переживаний забыл каким именно глазом дёргал, и на всякий случай начал семафорить обоими.

Дальше преследовать эту странную процессию я не стал. Обернулся к Джулии, которая следовала за мной по пятами и сказал, что пушку скорее всего украли в каком-нибудь музее.

— И скорее всего, музейные работники специально её испортили, чтобы какой-нибудь дурак не решил из неё палить.

Джулия кивнула, а потом застыла. Постепенно глаза девушки становились всё шире и шире, и…

— Артуро! — крикнула кареглазка. — Я-то думала, что всё это бутафория, а ты… ты… то есть всё это время ты понимал, что пушка настоящая, но не переживал и даже ничего не предпринял⁈

— А чего мне переживать? — улыбнулся я.

И впрямь. Я ведь всё рассчитал. Ребята Пеллегрино целились под таким углом, что при настоящем выстреле никто бы не пострадал. Плюс ядро у них было самым обыкновенным, безо всяких взрывных элементов. То есть максимальный ущерб, который мог бы быть… ну право смешной. Ядро просто прошило бы «Марину» насквозь и улетело в канал. В зале сейчас никого, все гости сидят на летнике, а уж Конан как-нибудь пригнулся бы, — в нём я не сомневаюсь ни разу. Все эти размышления я выложил Джулии, а в ответ нарвался на ещё более непонимающий и шокированный взгляд.

— То есть ты просчитал траекторию⁈ — спросила кареглазка с таким видом, будто бы я только что заявил, что умею летать или около того.

— Ну да, — пожал я плечами. — Угол возвышения ствола, направление, расстояние. Самая элементарная баллистика.

Джулия открыла рот. Закрыла рот. Открыла снова. Чуть собралась с духом и сказала:

— Ты меня пугаешь.

— Это не я тебя пугаю, — сказал я и обернулся к пушке. — Это они весь район напугать пытаются.

А где-то там, вдалеке, синьор Пеллегрино тщетно пытался расстрелять очередное палаццо. В конце концов ребята в тельняшках, уже окончательно взмокшие, затащили пушку за угол. А я даже пожалел. Ведь если бы они выстрелили, то я прямо сегодня же целиком и полностью рассчитался бы с маркизом Оливаресом. Ну… потому что городу пришлось бы компенсировать мне помещения и моральный ущерб. А учитывая, что стрелял префект, компенсация была бы весьма солидной.

Как раз я читал о подобном случае и прекрасно знал — любые такие выходки госслужающим покрываются за счёт городской казны. Ну… случай, о котором я читал был чуть более вменяем, но всё-таки. Думается мне, что Пеллегрино — первый в городе… да или во всём мире префект, который бегает по