стену и вповалку лежащие тела убитых. Перекрестившись дрожащей рукой, Томас спешился. От увиденного кровь стыла в жилах. Он никогда ранее не сталкивался со смертью, такой неотвратимой и бессмысленной.

Он шёл мимо трупов, со страхом вглядываясь в их застывшие лица, словно искал кого-то и не находил.

Король Джеральд оказался скор на расправу! Стоило ему лишь получить донос на графа Барлоу, как он приказал немедленно взять штурмом крепость мятежника. До Томаса дошли слухи, что Дэвид Малгрейв тут же вызвался исполнить кровавый приказ, а позже к нему присоединился герцог Эттвуд.

Молодой человек помнил, как граф пытался добиться расположения Элинор Барлоу, приглашая её на танцы и ведя такие занудные беседы по всем правилам этикета, от которых юная девушка сбегала при первой возможности. А Томас ждал в укромном месте королевского сада. Под любым предлогом избавившись от сопровождения, она шла к нему. Его прекрасная Элинор, его ангел. Он влюбился в эту девушку с первого взгляда. Томасу показалось, что время остановилось, когда он увидел её, такую нежную и воздушную. Как же велико было его счастье, когда он понял, что Элинор ответила ему взаимностью. Вот только граф Барлоу был против их брака, считая барона недостойной партией для своей дочери: беден и недостаточно знатного рода.

Увы, сейчас между ним и его ангелом уже никто не стоит.

При этой мысли Томас снова перекрестился.

Но как же леди Элинор? Жива ли? Как ему найти её? Не слишком ли поздно он приехал?

Томас покинул дом, как только узнал о штурме замка Барлоу. Он надеялся, что в суматохе сможет отыскать и спасти свою Нелли — так однажды она разрешила ему назвать себя.

Он не ожидал, что гнев короля будет столь велик, что тот без суда и следствия велит покарать и невиновных, но Его Величество так опасался за трон, что даже не удосужился провести разбирательство.

Слишком много желающих было занять престол, чтобы король Джеральд мог позволить себе проявить милосердие.

Невдалеке раздавался характерный стук железа об дерево. Обернувшись, Томас обомлел: воины, ещё утром бравшие штурмом замок, строили эшафот. Работы уже близились к завершению, на балку были перекинуты и закреплены четыре верёвки.

— Роберт, Адам, Джонатан, — Томас догадался, кто в скором времени будет здесь повешен. —И... Нет…

Нет. Только не она! Только не Элинор! Только не его светлый ангел! Если Бог существует, он не допустит этого!

Томас на подкашивающихся ногах шёл к виселице. Сегодня он впервые был согласен с покойным отцом, при жизни называвшем своего сына трусом, не пожелавшим вступить в королевское войско. Молодой барон мог улучшить положение семьи, отправившись на службу к королю, но выбрал другой путь. Вот и сейчас, вместо того, чтобы обнажив меч, броситься на защиту леди Элинор, он панически ожидал неизбежного, проклиная себя последними словами за бездействие.

Из подземелья были вынесены два обезображенных до неузнаваемости тела. Схватившись за горло и задыхаясь от недостатка воздуха, с глазами, полными ужаса, Томас смотрел, как палач под громкие вздохи зевак повесил на эшафоте уже бездыханные тела мужчины и женщины.

— Всё кончено. Граф Барлоу казнён вместе с дочерью по приказу короля за подготовку мятежа. И так будет с каждым, кто надумает пойти против Его Величества! Когда сыновья графа будут найдены, то займут своё место рядом с отцом и сестрой, — услышал он голос графа Малгрейва.

Внезапно грянул гром, и небеса пролились дождём на творящееся внизу беззаконие. Двор постепенно опустел, и только Томас остался перед эшафотом не в силах отвести полубезумный взгляд от раскачивающихся на виселице тел.

— Нелли, что с тобой сделали? — прошептал он, протягивая руки к трупу, одетому в женское платье, с лица которого была снята кожа. Слёзы градом катились по щекам Томаса, смешиваясь с дождём. — Прости меня... Я... Я думал, что спасу тебя...

Ответом ему было лишь карканье слетающихся на запах смерти воронов. Молодой человек сделал неуверенный шаг вперёд, а затем ещё один. Он должен проститься с Элинор, с тем, что от неё осталось.

— Прости, — произнёс Томас одними губами, опускаясь перед ней на колени. — Я… Ты должна была стать моей, но я не успел...

Он прикоснулся губами к подолу её запачканного кровью платья, а затем, встав с колен, в порыве прижался к ладоням. Обливаясь слезами, Томас перецеловал каждый пальчик, проложив влажную дорожку к запястьям и внезапно остановился. Внимательно осмотрев руки, он поднял голову вверх и резко отпрянул.

— Ты не Элинор, — в замешательстве пробормотал Томас. — Ты не Элинор! — выкрикнул он и с облегчением расхохотался. Осёкшись, он зажал рот руками и обернулся по сторонам, но в усиливающимся ливне никому не было до него дела.

Потеряв интерес к повешенной, Томас перешёл к трупу мужчины, изуродованному пытками. Несмотря на полученные увечья, не оставалось сомнений, что на виселице болталось тело графа Барлоу.

Томас прикоснулся к нему. Когда-то он боялся отца Элинор, но те времена безвозвратно прошли. Молодой человек заглянул в остекленевшие глаза трупа.

— Я найду вашу дочь, — пообещал он. — Она будет моей. Я привезу Элинор в свой дом.

Скользнув вниз по руке, Томас наткнулся на перстень. При жизни граф Барлоу не расставался с этим украшением. Искусно отлитое из золота, оно было инкрустировано большим аметистом, огранённым в квадрат. Неизвестный ювелир, должно быть, провёл немало дней, создавая такой шедевр. Элинор говорила, что её отец носил этот перстень в память об умершей жене. Будет досадно, если он сгниёт в земле вместе со своим хозяином.

Вздохнув, Томас отошёл от эшафота. Хвала Небесам, Элинор здесь нет. Он обязательно отыщет её. А пока оставалось только восхититься тому, как граф Малгрейв вывернул такую безвыходную ситуацию в свою пользу, наверняка спрятав Элинор в каком-то укромном месте, предварительно уверив всех вокруг в её жуткой смерти. Томас и сам бы ничего не заподозрил, не знай он маленький секрет. Один раз. Всего один раз Элинор позволила целовать ей ладони без перчаток. Неискушённая, захваченная врасплох, она не посмела отдёрнуть руки, а он воспользовался. Что ж, это было к лучшему!

Теперь ему надо подумать над тем, где граф Малгрейв может прятать Элинор. Томас ещё раз огляделся.

Кругом царила темнота — ливень погасил костёр, пылавший посередине двора. Сколько лет может быть этим стенам? Сотня? Две, а то и три сотни лет. Без сомнения, этот замок таил в себе немало секретов, и Томас их разгадает.

Беспрепятственно войдя внутрь, он шёл по тускло освещённым коридорам, слушая, как гулким эхом раздаются его шаги во все стороны на многие ярды. Где-то