В отличие от работников советской торговли, их афганские коллеги готовы были душу продать, лишь бы покупатель остался доволен и что-нибудь купил. Через минуту невесть откуда появился бача — шустрый темноволосый мальчишка с симпатичным плюшевым зайцем в руках. Торговаться не было ни времени, ни желания, поэтому, услышав цену, Алексей тут же избавился от уже ненужных афгани.

Через два часа военно-транспортный турбовинтовой Ил-18, взлетевший в Баграме, благополучно приземлился в Ташкенте. Пассажиры в погонах с облегчением вздохнули: для них эта необъявленная война закончилась в конце лета 1985 года. Покинув не очень дружественный, но уже и не совсем чужой Афганистан, ни лейтенант Разумков, ни его попутчики, офицеры и прапорщики, еще не знали, что расстались с одним из лучших периодов своей жизни. Такой искренности и чистоты в человеческих отношениях, как в боевой обстановке на чужой земле, они уже никогда не испытают.

После знойного афганского лета сырая, промозглая прибалтийская осень казалась холодной и неуютной. Хорошо, что в санаторий на Рижском взморье они поехали без Верунчика, благоразумно оставив дочку с бабушкой. Курортная Юрмала, где Леше с Надей предстояло провести три беззаботных октябрьских недели, встретила нудным мелким дождем, отнюдь не располагавшим к прогулкам, и приглушенным шумом вспученных морских волн, стремительно набегавших на совершенно пустой песчаный пляж и тут же поспешно отступавших.

Алексей не собирался сюда ехать, тем более осенью, но не пропадать же горячей путевке, доставшейся в подарок от друга, начмеда батальона связи Вити Мацкевича. С женой логично рассудили: когда еще появится возможность побывать в Юрмале и Риге, до которой рукой подать.

Вдвоем с Надей подолгу бродили по пустынному берегу, наслаждаясь свободой, освежающим бризом, уникальным, непередаваемым запахом моря, ставшего свидетелем их жарких объятий и поцелуев. Со стороны могло показаться, что влюбленная молодая пара сошла с ума: парень и девушка, раскинув руки и что-то крича, будто угорелые, носились по безлюдному пляжу, играя в догонялки, то вдруг как подкошенные падали на песок, по-детски кувыркались, смеялись, обнимались и снова поднимались, бежали куда глаза глядят. От избытка энергии и позитивных эмоций Леша стремглав бросился в пучину рокочущих волн, попытавшихся сбить его с ног, но он устоял. Температура воды по ощущению не превышала десять градусов — маловато для купания, но зато хоть джинсы замочил!

— Леша, смотри, волна преподнесла нам кусочек желтого янтаря! — Надя даже всплеснула руками, обрадовавшись подарку. Она с любопытством археолога подняла окаменевшую смолу размером с перепелиное яйцо. Из затвердевшей живицы древних хвойных деревьев люди издавна научились делать изумительные ювелирные украшения.

— Я читал, что балтийский янтарь за природную красоту и лечебные свойства особо ценился в Древнем Риме. Сам император Нерон носил черные янтарные шарики, считая, что они укрепляют физическую силу, уберегают от дурного сглаза и порчи. Ты, наверное, удивишься, но за маленькую фигурку из этого минерала тогда можно было купить послушного и здорового раба.

— Как же нежданно-негаданно мы разбогатели! — с ироническими нотками в голосе воскликнула Надя, продолжая любоваться отполированным до блеска кусочком янтаря. — Этот экспонат займет достойное место в нашем будущем семейном музее. Его директором назначается товарищ Разумков. Возражения есть?

Ответом на шутливый вопрос жены был Лешин поцелуй.

В молодости санаторное лечение как пятое колесо телеге, и, если бы не раненая рука, они и вовсе бы забыли о процедурах. Но оба посчитали неразумным игнорировать полагающуюся бесплатно медицинскую реабилитацию, на которую отводилось два утренних часа.

Зато потом они полностью принадлежали себе. Увлекательным хобби стали пешие познавательные прогулки по здешним окрестностям и пляжу, растянувшемуся вдоль Рижского залива на несколько десятков километров. Когда глаза уставали от морского пейзажа, Разумковы сворачивали в тихие ухоженные поселки, латышские названия которых умиляли и ласкали слух: Лиелупе, Булдури, Дзинтари, Дубулты, Кемери.

Они остановились в Майори, центральной части курорта, где рядом со старыми деревянными дачами, украшенными причудливой ажурной резьбой, возвышались современные гостиницы, виллы из кирпича и бетона. Время здесь намеренно сбавляет стремительный бег, его почти не замечаешь, неспешно прогуливаясь по чистым, умытым утренним дождем и росой дорожкам, мощенным плиткой и брусчаткой. Они тянутся вдоль зеленых, тенистых летом аллей, скверов с аккуратно постриженными газонами и цветочными клумбами. Эта идиллическая красота неразрывно связана с природной здравницей, известной еще с XVIII века своими лечебными водами и грязями.

Неподалеку от концертного зала «Дзинтари» (с латышского «янтари». — Прим. авт.) Леша и Надя сфотографировались на память у главной юрмальской достопримечательности — двухметрового медного глобуса, вращавшегося вокруг своей оси. Алексей из любопытства нашел на нем Афганистан, с которым за два года почти породнился.

В уютном магазинчике они купили Верунчику маленькие янтарные бусы, а небольшую Надину коллекцию пополнил приглянувшийся перстенек. Леша, не раздумывая, приобрел несколько керамических бутылок знаменитого рижского черного бальзама, считавшегося дефицитом даже в крупных городах. Одна предназначалась ответственному редактору окружной газеты полковнику Холодкову, под началом которого уже старший лейтенант Разумков (приказ о присвоении очередного офицерского звания состоялся, пока он отдыхал в Юрмале) служит.

Организм быстрее, чем он ожидал, после жарких субтропиков акклиматизировался к умеренно прохладной погоде. А вот сознание все еще «тормозило», не спешило перестраиваться с военного на мирный лад. Прогуливаясь по улице, Алексей по привычке высматривал мину, искусно замаскированную коварными душманами, или удобное место для возможной засады противника, хотя понимал, что находится в полной безопасности. Такое дежавю, как узнал, не он один испытывал, а и другие афганцы. Леша вспомнил, как его дед-фронтовик, с боями дошедший почти до Берлина, рассказывал ему, тогда еще мальчонке, что продолжает воевать по ночам, во снах. Поэтому не удивился, что в курортной, окутанной тишиной Юрмале приснился Афган. В дремавшем сознании, как в кино, мелькнули отрывочные кадры: вот он жадно пьет воду из фляги, потом, будто птица, парит высоко над горами, а внизу, чему-то радуясь, палят в небо бородатые мужики, и уже не остается сомнений, что стреляют по нему. Он пытается укрыться от пуль каким-то дурацким зонтом, приняв его за бронежилет, но тут невесть откуда всплывает красивое, до боли знакомое девичье лицо и вмиг растворяются в пространстве душманы, а он успокаивается, безмятежно улыбается в ответ, повернувшись лицом к бескрайнему морю. Пробудившись и придя в себя, Леша пытался вспомнить подробности. Рядом, свернувшись калачиком, тихо посапывала жена, и он подумал, что привиделась она. Но вскоре понял, что во сне к нему приходила Люба. Это была ее улыбка, кудрявые светлые волосы, пахнущие лавандой, которые игриво разметал по сторонам парикмахер-ветер.

Уезжая в санаторий, Алексей отправил в Баграм письмо, сообщив Любе, что добрался домой благополучно, жив-здоров, ее