— Я сказала, что хочу остаться, — перебила я. — И я не уйду. Не сейчас. Не тогда, когда вы нуждаетесь в помощи.

Он смотрел на меня долго, и в его взгляде было что-то, отчего моё сердце забилось быстрее.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Тогда помогите. Чем можете.

--

Я могла помочь одним — тем, что умела лучше всего. Анализировать.

Я попросила Фредрика дать мне все документы отдела за последние три года. Отчёты, показатели, статистику текучки кадров, жалобы, благодарности, всё. Он посмотрел на меня с сомнением, но кивнул.

— Линвэль поможет найти, — сказал он. — Скажите ему, что я разрешил.

Я спустилась в архив, где застала эльфа за странным занятием — он перебирал какие-то старые свитки и раскладывал их в определённом порядке.

— Линвэль, — сказала я. — Мне нужны документы отдела за три года. Все.

Эльф поднял голову. Его сонные глаза вдруг стали острыми, внимательными.

— Фредрик знает?

— Он сам сказал.

Линвэль кивнул, и его лицо расплылось в улыбке.

— Наконец-то, — сказал он. — Я ждал этого три года.

Он провёл меня в дальнюю часть архива, где за стеллажом с пыльными коробками обнаружилась целая комната, заставленная папками. Все они были аккуратно подписаны и разложены по годам.

— Я знал, что когда-нибудь это понадобится, — сказал эльф, указывая на стеллажи. — Документы отдела за последние десять лет. Систематизированы, проиндексированы, готовы к анализу.

— Вы… вы всё это время готовили? — удивилась я.

— Я эльф, — ответил он с лёгкой улыбкой. — У нас много времени. И мы не любим, когда кто-то пытается уничтожить то, что мы создали.

Я села за стол, разложила перед собой папки и начала работать.

Это была та работа, которую я любила. Цифры, графики, зависимости. Я считала текучку кадров, анализировала причины увольнений, сравнивала показатели с другими отделами. И то, что я увидела, поразило меня.

Отдел Фредрика был лучшим в Управлении.

Не по количеству сотрудников — здесь их было меньше всех. И не по бюджету — на него выделяли копейки. А по эффективности. Закрытых аномалий — больше всех. Ошибок в отчётах — меньше всех. Жалоб на работу отдела — ноль. За три года. Ноль жалоб.

— Это невозможно, — прошептала я.

— Почему? — спросил Линвэль, который сидел рядом и помогал мне разбирать документы.

— Потому что такого не бывает, — ответила я. — В любой организации есть жалобы. Всегда. Даже если работа сделана идеально, кто-то останется недоволен. Но здесь… ноль. Это неестественно.

Я перепроверила цифры. Ещё раз. И ещё.

— Линвэль, — сказала я. — А куда деваются жалобы, которые приходят в отдел?

Эльф помолчал.

— Их обрабатывает секретарь, — сказал он наконец. — Сортирует, передаёт по назначению. Некоторые… оседают.

— Оседают? — я посмотрела на него. — Что значит «оседают»?

— Линда была хорошей секретаршей, — ответил эльф. — Но она не любила лишнюю работу. Если жалоба была от заведомого скандалиста или касалась вопросов, которые не входили в компетенцию отдела, она… откладывала её в долгий ящик. А потом, когда ящик заполнялся, она его выбрасывала.

— Она выбрасывала жалобы? — я не верила своим ушам. — Это же… это же уничтожение документов!

— Линда была не самым ответственным сотрудником, — вздохнул Линвэль. — Но она была хорошим человеком. Просто ленивым.

Я сидела, глядя на цифры, и чувствовала, как в голове складывается картина. Отдел Фредрика был лучшим, но этот статус был… не совсем честным. Жалобы, которые должны были показывать реальную картину, исчезали. А без них отдел выглядел идеальным.

— Если комиссия это узнает, — сказала я, — нам конец.

— Поэтому я и храню эти документы здесь, — ответил Линвэль. — Линда выбрасывала бумажные копии, но магический след оставался. Я сохранил его. На случай, если понадобится.

— Вы сохранили доказательства того, что наша секретарша уничтожала документы? — я уставилась на эльфа.

— Я сохранил доказательства того, что жалобы существовали, — поправил он. — И что они были обработаны. Не всегда правильно, но обработаны.

— И что нам теперь с этим делать?

Линвэль посмотрел на меня своими древними глазами.

— Это ваша работа, Екатерина. Вы — социолог. Вы знаете, как представить данные так, чтобы они говорили то, что нужно.

Я глубоко вздохнула. Да, я знала. Этому нас учили на первом курсе: как работать со статистикой, как представлять данные, как делать выводы. Но чтобы применить это здесь, в мире, где правда и ложь переплетены магией…

— Мне нужна помощь Фредрика, — сказала я.

--

Фредрик выслушал меня молча. Сидел за своим столом, сцепив пальцы в замок, и смотрел на папки, которые я разложила перед ним.

— Вы хотите сказать, что Линда уничтожала жалобы? — спросил он.

— Да, — ответила я. — Но это не главное. Главное — что даже с учётом этих жалоб, ваш отдел остаётся лучшим. Просто не идеальным. А идеальность вызывает подозрения. Если мы покажем реальные цифры, с ошибками и недочётами, это будет выглядеть честнее.

— Вы предлагаете признаться в том, что наша секретарша уничтожала документы?

— Я предлагаю показать комиссии, что вы работаете с реальными проблемами, а не прячете их под ковёр, — ответила я. — Да, у вас есть недочёты. Да, бывают ошибки. Но вы их исправляете. У вас низкая текучка кадров — Линда проработала три года, Грета — пять, Линвэль — вообще вечность. У вас высокая эффективность — вы закрываете аномалии быстрее любого другого отдела. У вас нет коррупционных скандалов — в отличие от отдела портального контроля, где, кстати, за последний год сменилось три начальника.

— Откуда вы это знаете? — спросил Фредрик.

— Я социолог, — улыбнулась я. — Я умею добывать информацию. И анализировать её. Арман не просто так напал на вас. Ему нужен был повод. Потому что вы — единственный, кто мешает ему получить полный контроль над портальными переходами. Если ваш отдел расформируют, он сможет делать что хочет.

Фредрик смотрел на меня, и в его глазах росло удивление.

— Откуда вы это знаете? — повторил он.

— Из ваших же отчётов, — ответила я. — Я сравнила данные по портальным переходам за последние три года. Количество несанкционированных открытий выросло на сорок процентов. И все они происходят в секторах, которые контролирует Арман. Он либо не справляется, либо специально создаёт аварийные ситуации, чтобы получить больше ресурсов.

— А если он не справляется, — медленно сказал Фредрик, — то моя аттестация — это способ отвлечь внимание от его проблем.

— Именно, — кивнула я. — Поэтому мы не будем защищаться. Мы будем нападать. Покажем комиссии, что ваш отдел — лучший. А проблемы, которые у него есть, — это проблемы, которые создаёт некомпетентность соседей.

Фредрик молчал. Потом он встал, подошёл к окну и долго смотрел на улицу.

— Вы уверены? — спросил он наконец.

— Уверена, — ответила я. — Я вижу