сказал он. — Я всегда буду рядом. Обещаю.

Экипаж приземлился у здания Управления. Мы вышли, и я почувствовала, как ноги дрожат — от усталости, от пережитого, от всего сразу.

— Я провожу вас до комнаты, — сказал Фредрик.

— Не нужно, — ответила я. — Я сама.

— Я провожу, — повторил он. Твёрдо, не терпящим возражений тоном начальника. Но в глазах его было что-то другое. Не приказ. Просьба.

— Хорошо, — согласилась я.

Мы шли по коридорам. Светильники горели тускло, отбрасывая длинные тени. Наши шаги звучали громко в тишине, и я считала их, чтобы не думать о том, как близко он идёт.

У моей двери мы остановились.

— Здесь, — сказала я.

— Здесь, — повторил он.

Мы стояли друг напротив друга, и я снова чувствовала, как между нами натягивается нить. Та самая, которая была в кабинете, на балу, на балконе.

— Кэт, — сказал Фредрик.

— Да?

Он молчал. Я видела, как он борется с собой, как слова, которые он хочет сказать, застревают в горле.

— Спокойной ночи, — сказал он наконец.

— Спокойной ночи, — ответила я.

Он кивнул и развернулся. Я смотрела, как он идёт по коридору, и чувствовала, как что-то сжимается в груди. Неужели всё? Неужели он просто уйдёт, и мы снова будем делать вид, что ничего не произошло?

— Фредрик! — окликнула я.

Он остановился.

— Вы сказали, что я не принадлежу этому миру, — сказала я. — Но что, если я хочу ему принадлежать? Что, если я хочу остаться?

Он обернулся. В тусклом свете коридора его лицо казалось бледным, почти призрачным.

— Вы хотите остаться? — переспросил он.

— Я не знаю, — честно ответила я. — Но я знаю, что не хочу уходить прямо сейчас. Я хочу понять. Понять этот мир, понять себя, понять… вас.

Фредрик смотрел на меня. Долго. Так долго, что я начала жалеть о сказанном.

— Тогда оставайтесь, — сказал он наконец. — Оставайтесь и пытайтесь понять. А я… я помогу.

— Правда?

— Правда, — он улыбнулся. Той самой улыбкой, которую я видела на старой фотографии. Настоящей, открытой, без тени горечи.

— Спокойной ночи, Фредрик, — сказала я.

— Спокойной ночи, Кэт.

Он ушёл. Я зашла в свою комнату, разделась и легла на кровать. Стена нагрела воду, но я не хотела пить. Я просто лежала и смотрела в потолок, чувствуя, как сердце бьётся в каком-то новом, непривычном ритме.

— Стена, — сказала я. — Сегодня случилось много всего.

Лампа мигнула жёлтым.

— Арман пытался меня приворожить. Фредрик его победил.

Зелёный.

— А потом мы разговаривали на балконе. Он назвал меня Кэт.

Золотой. Тёплый, как тот свет, который я видела в его глазах.

— Стена, — прошептала я. — Мне кажется, я начинаю понимать, почему не хочу уходить.

Лампа горела золотым, и я закрыла глаза, чувствуя, как сон накрывает меня тёплой волной.

Я не знала, что будет завтра. Не знала, какие последствия будет иметь дуэль, и как на неё отреагирует начальство. Не знала, удастся ли нам с Фредриком сохранить то, что начало зарождаться между нами.

Но я знала одно: я здесь. Я жива. Я не одна.

И это было главное.

Глава 9

Утро после корпоратива началось с того, что я проснулась от ощущения, будто по мне проехались те самые грифоны из парадного экипажа. Голова гудела, тело ломило, а во рту был привкус эльфийского вина, который почему-то напоминал о шаурме. Ирония судьбы.

Я лежала на кровати, смотрела в потолок и прокручивала в голове события прошлой ночи. Арман. Приворотное заклинание. Дуэль. Фредрик, который смотрел на меня глазами, полными такого холода, что я испугалась не за себя — за него. Балкон. Его слова: «Вы не принадлежите этому миру. И я не позволю, чтобы вас использовали как расходный материал».

И потом — коридор. Его улыбка. Мои слова о том, что я, возможно, хочу остаться.

— Что я наделала, — прошептала я в пустоту.

Стена, которая, казалось, всё это время ждала, когда я проснусь, тихонько загудела. Лампа над головой мигнула золотым — успокаивающим, тёплым светом.

— Ты считаешь, я правильно сказала? — спросила я.

Золотой свет стал ярче. Я вздохнула. Стена верила в меня больше, чем я сама.

Я заставила себя подняться, умылась тёплой водой из кувшина (стена снова нагрела её идеально), оделась в свою обычную одежду — джинсы, свитер, коса. Платье, в котором я была вчера, висело на спинке стула, и при взгляде на него сердце сжималось. Слишком много воспоминаний.

Я накрыла его покрывалом, чтобы не видеть, и вышла в коридор.

--

Кабинет встретил меня тишиной. Не той спокойной тишиной, к которой я уже начала привыкать, а какой-то напряжённой, тревожной. Папки на стеллажах не шуршали — они замерли, как будто боялись издать лишний звук. Штифт не сидела в своём убежище — я заметила только кончик её хвоста, который нервно дёргался в щели между стеллажами.

Фредрик уже был на месте. Он сидел за своим столом, но не работал. Он смотрел в окно, и его профиль на фоне утреннего неба казался вырезанным из камня.

— Доброе утро, — сказала я, ставя перед ним чашку кофе. Чёрный, без сахара, как всегда.

— Доброе утро, — ответил он, не оборачиваясь. — Вы спали?

— Немного, — призналась я. — А вы?

— Не спал, — он повернулся, и я увидела его лицо. Бледное, усталое, но спокойное. В глазах не было вчерашнего льда. Там была какая-то новая, непривычная решимость. — Сегодня будет тяжёлый день.

— Что случилось?

— Арман подал жалобу, — ответил он. — На меня. За применение силы на межведомственном мероприятии. Начальство требует срочной аттестации отдела.

— Аттестации? — переспросила я. — Что это значит?

— Проверка, — он взял чашку, сделал глоток. — Они придут, будут проверять документы, отчёты, наши показатели. Искать ошибки. Если найдут достаточно, могут расформировать отдел. Или отстранить меня.

— Но вы же не сделали ничего плохого! — воскликнула я. — Он первый напал! Он применил приворотное заклинание!

— Он это отрицает, — сказал Фредрик. — А свидетелей… свидетели, которые готовы выступить против начальника отдела портального контроля, найдутся не скоро.

Я села на свой стул, чувствуя, как в груди поднимается гнев.

— Это несправедливо.

— Это жизнь, — ответил он. — В Управлении, как и везде, важны не факты, а связи. У Армана они есть. У меня — нет.

Он говорил спокойно, почти равнодушно, но я видела, как его пальцы сжимают чашку. Он боялся. Не за себя — за отдел. За Грету, за Линвэля, за Штифт. За меня.

— Мы не дадим им расформировать отдел, — сказала я твёрдо.

Фредрик поднял на меня глаза.

— Вы не понимаете, Кэт. Это не ваша битва. Вы здесь временно, вы можете уйти в любой момент,