потерял всех, кого любил, и теперь боится привязаться снова?

Я молчала. Потому что не знала. Потому что даже после хранилища, даже после всех наших разговоров, Фредрик оставался для меня загадкой. Я чувствовала его, но не понимала. И это было мучительно.

— Не надо, — сказала я. — Не надо говорить о нём. Мы здесь, чтобы танцевать.

— Хорошо, — Арман улыбнулся, и в этой улыбке было что-то, что заставило меня напрячься. — Будем танцевать.

Музыка сменилась. Теперь это была не медленная, тягучая мелодия, а что-то более быстрое, страстное, почти дикое. Арман двигался легко, уверенно, увлекая меня за собой. Его рука на моей талии стала настойчивее, и я почувствовала, как он что-то шепчет.

Я не разобрала слов. Но что-то изменилось.

Воздух вокруг стал плотнее, тяжелее. Музыка, до этого просто фон, вдруг обрела вес, начала давить на уши, на виски. Голова закружилась, и я пошатнулась.

— Что… — начала я, но Арман прижал меня ближе, не давая отстраниться.

— Тише, — прошептал он. — Расслабьтесь. Вам станет хорошо. Обещаю.

Я почувствовала, как в голове что-то щёлкает. Как будто кто-то пытается открыть дверь, которую я держу закрытой. Запах Армана стал сильнее, почти осязаемым, и я вдруг поймала себя на мысли, что он красив. Очень красив. И силён. И я хочу быть ближе к нему, хочу…

Нет.

Я зажмурилась, пытаясь прогнать наваждение. Что-то было не так. Что-то было неправильно. Арман что-то сделал. Что-то с моей головой.

— Отпустите, — прошептала я, пытаясь вырваться.

— Не сейчас, — его голос был мягким, вкрадчивым, но в нём чувствовалась сталь. — Просто расслабьтесь, Екатерина. Доверьтесь мне.

Доверьтесь. Это слово прозвучало как удар. Я вспомнила, как Фредрик говорил то же самое в хранилище. Но тогда это было иначе. Тогда это было настоящее. А сейчас…

Я открыла глаза и посмотрела на Армана. Его лицо было красивым, да. Но за этой красотой я увидела пустоту. Холодную, расчётливую пустоту человека, который привык брать то, что хочет, не спрашивая разрешения.

— Отпустите, — сказала я твёрдо. — Сейчас же.

— Екатерина…

— Я сказала — отпустите!

Я дёрнулась, пытаясь вырваться, но его рука на моей талии была как стальной обруч. Музыка гремела, люди вокруг танцевали, не замечая ничего, а я чувствовала, как паника поднимается в горле.

— Не сопротивляйтесь, — прошептал Арман. — Вы только делаете хуже.

Я открыла рот, чтобы закричать, но в этот момент всё произошло.

Вспышка. Холодная, белая, ослепительная. Я почувствовала, как Армана отбросило от меня с такой силой, что он пролетел несколько метров и рухнул на пол, сбивая с ног танцующих.

Я пошатнулась, но чья-то рука подхватила меня, не давая упасть. Я подняла голову и увидела Фредрика.

Он был страшен.

Я не знала, как ещё это описать. Его лицо, всегда такое спокойное и сдержанное, было искажено яростью. Глаза горели холодным белым светом — тем самым, который я только что видела. В руках он держал сгусток энергии, готовый к броску.

— Фредрик, — прошептала я, но он меня не слышал.

Он смотрел на Армана, который поднимался с пола, и в его взгляде не было ничего человеческого. Только магия. Чистая, смертоносная, сдерживаемая последними остатками воли.

— Ты посмел, — произнёс Фредрик. Голос его был тихим, но я слышала каждое слово, хотя музыка всё ещё гремела вокруг. — Ты посмел применить к ней приворотное заклинание.

— Это было не приворотное, — Арман усмехнулся, отряхивая мундир. — Всего лишь лёгкое раскрепощение. Чтобы девушка расслабилась. Ты же знаешь, эти попаданки такие зажатые…

Он не договорил. Потому что Фредрик двинулся вперёд, и я увидела, как воздух вокруг него искажается. Это была магия. Не та, которую я видела в отчётах и формулах. Это была магия поля. Дикая, грубая, смертельная.

— Фредрик, не надо! — крикнула я, но он не слышал.

— Ты хочешь драться? — Арман выпрямился, и его лицо изменилось. Самоуверенность исчезла, сменившись холодной сосредоточенностью. — Здесь? Сейчас? Ты понимаешь, что это значит?

— Мне всё равно, — ответил Фредрик.

Он поднял руку, и воздух между ними взорвался.

Я не знаю, как описать магическую дуэль. Это было не похоже на то, что показывают в фильмах. Не было молний и огненных шаров. Было что-то другое — искажение пространства, давление, от которого закладывало уши, и свет — холодный, белый, режущий глаза.

Арман защищался. Он был силён, я чувствовала это даже без магического слуха. Его стихия — воздух — вилась вокруг него вихрем, отражая удары Фредрика. Но Фредрик был быстрее. Жёстче. Он атаковал не так, как это делают маги в учебных дуэлях. Он атаковал так, как учат в поле — грязно, без правил, используя каждую слабость, каждую ошибку.

И ошибка Армана нашлась.

Фредрик сделал ложный выпад, заставив Армана поднять щит, и в этот момент бросил сгусток энергии не в него, а в пол под его ногами. Пол раскололся, и Арман потерял равновесие. На секунду, всего на секунду его щит ослаб.

Этого хватило.

Фредрик оказался рядом с ним в одно мгновение. Я не поняла, как он это сделал — телепортация? Ускорение? Не важно. Он схватил Армана за воротник и приподнял, отрывая от земли.

— Если ты когда-нибудь, — произнёс он, и каждое слово было как удар, — приблизишься к ней. Хоть на шаг. Я уничтожу тебя. Не уволю. Не отстраню. Уничтожу. Ты понял?

Арман смотрел на него. В его глазах не было страха — только злость и унижение.

— Ты сошёл с ума, — прошипел он. — Из-за какой-то попаданки? Ты ставишь на кон свою карьеру? Свою жизнь?

— Она не «какая-то попаданка», — ответил Фредрик. — Она — моя сотрудница. Моя ответственность. И я не позволю никому использовать её как расходный материал.

Он разжал пальцы, и Арман рухнул на пол. Фредрик повернулся ко мне. Его лицо всё ещё было искажено гневом, но когда он увидел меня, что-то изменилось. Ярость ушла, сменившись чем-то другим — страхом? Облегчением?

— Идём, — сказал он, протягивая руку.

Я взяла её. Его пальцы дрожали, и я сжала их крепче, показывая: я здесь. Я в порядке.

Он увёл меня с танцпола. Мимо Греты, которая стояла с открытым ртом, сжимая в руке кувшин с вином. Мимо Линвэля, который проснулся и смотрел на нас своими древними, всё понимающими глазами. Мимо других сотрудников, которые расступались, давая дорогу.

Мы вышли на балкон. Здесь было тихо. Звёзды над головой мерцали ровно, спокойно, и я слышала только своё дыхание и его — прерывистое, тяжёлое.

Фредрик отпустил мою руку и отошёл к перилам. Он стоял, глядя в темноту, и его плечи были напряжены.

— Фредрик, — сказала я. — Вы в порядке?

— Я