— Волки не договариваются с ягнятами.

— Может, я не ягненок, — сказала я ему. — Может, я волк в овечьей шкуре.

— Когда я изберу тебя, я буду принадлежать только тебе. Никаких других женщин. Никаких шлюх. Никаких любовниц. Никакой другой пизды. Я клянусь тебе в этом. — он прижался поцелуем к порезу на моем горле. — Удовлетворена?

Я покачала головой.

— Нет.

— Тогда я отдам себя тебе перед моим Богом. — он поцеловал меня снова, язык высунулся, чтобы попробовать мою плоть. — Я дам тебе клятву. Я дам тебе свое имя. — его губы зависли над моим пульсом. — Это удовлетворяет мою королеву?

Дрожа, я выпустила прерывистый стон.

— Нет.

Он мягко усмехнулся.

— Такой требовательный ягненок.

— Я хочу все это сейчас, — выдохнула я, покачиваясь на нем. — Я устала ждать.

—Скоро. — сжимая мою ноющую грудь искусными пальцами, он мягко ущипнул мой сосок, прежде чем снова убрать руку на мое бедро. — Но пока я не могу давать таких обещаний.

Обводя большим пальцем края моих трусиков, он легко постучал большим пальцем по моим влажным трусикам, посылая всплеск ударных волн через мой клитор.

— Почему? — выдавила я, становясь все влажнее.

— Ты знаешь, как работает наш мир, мой маленький ягненок, — мурлыкал он. — Ты знаешь, что я не могу быть в безбрачии, даже если бы хотел. Мой отец перерезал бы мне глотку, если бы я отказался работать или обучать шлюх, и тогда кто бы заботился о тебе? Он увидел бы в этом слабость, и был бы прав, потому что ты и есть моя слабость.

— Триг...

— И мне нужно что-то, что отвлекало бы меня, чтобы я мог быть терпеливым с тобой, чтобы дать тебе время, которое тебе нужно. — рыча, он переместил обе руки и сжал мои бедра, пальцы грубо впились в мою плоть. — Тебе нужно понять, что я окружен шлюхами каждую минуту каждого дня. Я не могу повернуть за угол в этом комплексе, чтобы мне в лицо не ткнули пиздой, corderito. Это постоянно. Предлагается мне на блюдечке. Иногда это навязывается мне. Все эти женщины, мне нет до них дела, это чисто физически, потому что mi amor все еще девчонка.

— Это прекратится сегодня вечером, — предупредила я. — Мне плевать, как это трудно.

— Corder...

— Триг, если ты засунешь свой член в другую шлюху, я предложу свою девственность одному из твоих братьев.

Триггер напрягся и отстранился, чтобы уставиться на меня.

Я встретила его взгляд в упор.

— Не играй со мной в эти игры, — огрызнулся он, ощетинившись.

— Я не играю в игры, — бросила я вызов. — Я даю тебе обещание. В следующий раз, когда ты позволишь шлюхе прикоснуться к тебе ртом, я позволю каждому мужчине, которого встречу, прикоснуться ко мне ртом, — продолжала я. — Я лягу на спину для каждого члена в этом септическом комплексе.

— И я убью каждого из них, — предупредил он голосом, смертельно холодным. — А потом я убью тебя, mi reina.

— Туше, mi rey. Я бы не ожидала ничего меньше, — ответила я, удерживая его горящий взгляд. — Мы договорились?

— Ты делаешь это трудным для меня. — выпустив низкий рык, он обхватил меня и сжал мою задницу. — Ты, кажется, забываешь, что я делаю все это, чтобы сохранить тебя. Ты — цена, нависшая над моей головой. Ты — приз. Твоя жизнь висит передо мной, как гребаная морковка. Каждый божий день. У меня нет пределов, когда дело касается тебя. Дерьмо, которое я делаю для этого человека, чтобы вернуться домой ночью и увидеть тебя...

— Мне плевать, — прорычала я. — Я хочу твоего слова.

— Я уже твой.

— Скажи это. — я протянула руку между нами и отодвинула трусики в сторону. — Дай мне слово, что ты будешь верен сейчас. Не через два года, Триг. Прямо сейчас, блядь.

Потянувшись к его толстому члену, я смело провела блестящей головкой по своим губкам киски.

Мои глаза потемнели в предупреждении.

— Или я отдам это первому встречному мужчине...

— Я даю тебе слово, — прорычал он, злясь на себя за то, что передал мне власть.

Сжав своей большой рукой мою, он сжал кулаком свой член, контролируя мою руку своей.

— У тебя есть мое слово. — держа одну руку грубо сжатой на моем бедре, чтобы удерживать мое тело на месте, он продолжал дрочить другой, с толстой головкой своего члена, трущейся о мои губки киски. — Никого другого.

— Хороший волк, — прерывисто похвалила я, наслаждаясь ощущением наших рук, работающих вместе, чтобы довести его до конца. — Я сделаю это стоящим для тебя.

— Ты уже делаешь жизнь стоящей для меня, — ответил он, откидываясь на подушки у себя за спиной. — А теперь трахни мой рот своим языком, как плохой ягненок, которым ты являешься. Покажи своему волку, чего ему ждать.

— Я еще не закончила договариваться, — простонала я, смещая бедра ближе к нему, втайне молясь, чтобы он поскользнулся и потерял контроль. — Я хочу кое-что еще от тебя.

— Ты хочешь, хочешь, хочешь, — прорычал он, работая над собой быстрее, грубее. — Ты берешь, берешь, берешь, corderito. Это не так работает в нашем мире. Женщины не предъявляют таких требований.

— Мы никогда не следовали их правилам, — простонала я, покачиваясь на нем. — Мне семнадцать, и тебе почти двадцать. Мы достаточно взрослые, чтобы сделать это, Триг. Тебе нужно поговорить с отцом. Избрать меня. Посвятить меня. И убраться отсюда к черту!

— Ни за что. — он покачал головой и чертовски сексуальный рык. — Я не подведу тебя близко к той комнате, пока у меня нет выбора. У меня еще есть время. Он дал мне его до твоего восемнадцатилетия.

— Нет. Это почти целый год. — облизнув губы, я покачала бедрами, всхлипывая, когда его член скользнул мучительно близко к моей щели. — Я не могу ждать так долго. — я снова застонала, не заботясь о других людях вокруг нас. — Я умру, если ты заставишь меня ждать дольше.

— Ты полна решимости все испортить для меня, — прорычал он,