всего. И по сторонам не смотрел, не видел. Знаешь, кто вел дело поэта Юншана? Джата. Джата его нашел, доказал, чьи стихи, блестяще доказал, какая в них крамола и в чем вина и опасность для государства от такого стихоплетства. Джата его приговорил, и, по итогам следствия, считай, что казнил. Не дрогнув и не усомнившись, что все делает справедливо, правильно и в нужное время. Я бы боялся быть похожим на Джату. Но тебе подходит. Ты живешь сегодня, сейчас, и в насущном моменте ничего не боишься. Вообще ничего. Смотри, не закончи как Джата, немного думай и о будущем. Не ходи по его пути, не защищай зло потому, что оно для тебя сегодня что-то значит или выглядит добреньким. Помогать злым людям – губить добрых.

Джениш движением, подхваченным у Намура, словно ворона крылом, взмахнул полой черного плаща и зашагал прочь. В сторону выхода из госпиталя, а не морга. Сдался. Охота окончена, наступает время красивых отчетов, в которых вся работа будет сведена к пшику. Теперь Черный Человек свободен.

Джениш был неправ. Минимум в том, что Илан ничего не боится. Максимум – вообще во всем. Что он имел в виду под "добреньким"? Только ли Черного Человека? Может, государя? Имперский протекторат над Арданом? Свободолюбивых стихов Юншана начитался?.. А Джата ... Джата тоже боялся. Но Илан у него научился и тому, что работать нужно по совести, не оглядываясь на страх. А врач вообще помогает любому: плохому, хорошему, злому, доброму, чужому, своему. Так положено. Так нужно. Что предлагает Джениш? Думать о будущем, которого нет. В котором только планы. Которое зависит от поступков в настоящем, и не только от поступков, но и от удачи, фактора непредсказуемого. Илан думает. Но прекрасно понимает, что все это может быть зря, как охота префектуры за Черным Человеком. Охотились, догнали, почти доказали. И – ничего. Так тоже бывает. И в госпитале, и в жизни. Лечишь кого-нибудь, лечишь. И, вроде все получилось. А в отделении хлопнуло окно, и он взял и умер... Значит ли это, что не следовало стараться? Нет, не значит.

На втором этаже сейчас кипела работа. Вытряхнутый из царственной парчи злой полуголодный Неподарок с помощью Зарена растапливал алхимическую печь, заправлял экстрактор, готовил посуду и инструмент. Всю ночь они будут варить портовое зелье из нитораса, желтого яда, трав, грибов и ягод, а за четверть стражи до рассвета доктор Зарен положит заправленные заново пузырьки в прежнее место – за пазуху – и с красным допуском и контрабандистами, которых старательно пропустят мимо глаз и ушей портовая стража и береговая охрана, отбудет на остров Тумба, где ждет Вояку или того, кому перепоручено задание, "Орел".

Все участники никому деталей не расскажут, чисто по-врачебному: незачем пациентам знать, чем именно их лечат. Поможет, и спасибо.

А, как только лодка покинет акваторию порта, а из-за горизонта покажется солнце, карантинные власти закроют Арденну на декаду, потому что болезнь оказалась опаснее, чем думали, а самогон по портовым притонам все-таки изъяли не весь. Тогда же Илан отдаст Неподарку пуговицу, потому что тот ее отработал. Неподарок ничего не будет должен Намуру, и снова сможет вести себя как заблагорассудится.

Дальше все будет зависеть от удачи, Илан уже не повлияет ни на что.

В отношении хофрской политики он свое дело сделал. Вне зависимости от того, получится ли у крылатых все то, что они почти сутки обсуждают -- всем успешно вылечиться, потом объединиться в Крыло, сесть в командном зале и поднять в воздух Крепость. Не целиком, -- всю ее из земных недр выламывать трудно и незачем, -- они возьмут только сердечник, три верхних яруса из семи. Он все равно огромный, страшный. Не весь летающий город, но половина его. И проведут над Хофрой. Чтобы утвердить в правах всех Крылатых, чтобы Ходжер считался полноценным крылатым кланом. Чтобы Небо закрыть для нечестных дел и провести по нему невидимую границу, не только территории -- где кто летать должен, а где не должен, -- но и морали. Для чего крылья использовать можно, а для чего нельзя.

Проблема может оказаться нерешаема уже на начальном этапе -- вылечиться. Чтобы подстраховать это, Илан и старается. Если к девочке Мии в ближайшее время придет ее отец-нотариус, Илан попросит составить завещание. И на надгробии ему пусть выбьют: "Он старался".

Старался. Старается. И не отступит. Ангелы смотрят, нельзя отступать. Рецепт добыл, лабораторию предоставил, как скрестить строгую официальную и крученую, словно поросячий хвост, народную фармакопею, выяснил, как использовать эти знания во благо человечества – придумал. Да, в итоге Неподарок с Зареном сварят черта в ступе, а не лекарство. Но, если правильно рассчитать дозу при добавлении в крепленое вино и арданскую водку, на Совете глав родов Хофры ничего страшного не произойдет. Это вам не голый ниторас. И не желтый яд без корректирующих добавок. Разума никто не потеряет, в ведомое нерассуждающее состояние не впадет.

Зарен ответственный врач, он подробно проинструктирован, все понял и не ошибется. На Совете просто будет честный разговор, без тайн, заговоров, возни за спинами и закрытого фона. Все недовольные, задетые, неинформированные и сверхинформированные обменяются новейшими сведениями и застарелыми обидами, хорошенько поговорят по душам. Просто поговорят. Ну, может, покричат друг на друга. До драки дойти не должно. Средство помогает не только развязать язык, но и очистить душу. Хорошее средство, честно признаться. Эликсир правды, настойка совести, экстракт откровенности. Жаль, что, как говорил умница Церец, нет ни одного лекарственного препарата, которым нельзя было бы злоупотребить.

Поэтому рецепт утром сожгут. А те страницы из двухтомного кирпича, где говорилось о другом использовании пьяного гриба – армейском, чтобы лишить солдат страха и рассуждения, – кто-то уже выдрал и сжег. Илан внимательно просмотрел книгу и нашел следы, где ее расшивали, извлекая часть материала. Остались обрывки фраз, сбита нумерация страниц. Тоже правильно. Что бы там ни говорил про Илана Джениш, о будущем Илан думает. И о том, что некоторые вещи могут случиться несправедливо, нехорошо и невовремя, в том числе. Не надо людям об этом знать. Пока – не надо. Они не готовы. Как не готовы были в тяжелые времена к стихам Юншана, слишком из-за них смутились, наделали глупостей. Юншан тогда не один пострадал из-за своих стихов.

Где в городе находится настоящий государь, теперь не знал никто. Если есть какие-то сплетни, они окончательно запутаются. Неподарка из кареты они с Намуром выводили под плащом Вояки и без справедливой маски. Обувь у