— Значит, они размножились, — невозмутимо предположила я. — Если вы не поторопитесь, к утру их будет сотня. Говорят, при полной луне лягушки особенно плодовиты. Особенно когда их то и дело снова выпускают из ведра. А у меня часто руки чешутся выпустить невинных животных.

Последнее я закончила с откровенным нажимом, добавив в голос чуток рычащих ноток. Чтобы прониклись. Конечно, я не собиралась и правда выпускать несчастных земноводных и заставлять близнецов ловить их заново, но для острастки можно было и пригрозить.

Со вздохами и ворчанием мальчишки принялись за дело. Поимка лягушек превратилась в настоящее представление — амфибии оказались на удивление проворными и совершенно не желали сдаваться. Одна особенно упрямая особь ухитрилась запрыгнуть на туалетный столик, опрокинув все флаконы, которые, само собой, расставлять снова пришлось мальчишкам. Другая скрылась под шкафом, и близнецам пришлось хорошенько ползать по полу, пытаясь ее выманить.

— Вот негодная! — пыхтел Рудо, тщетно пытаясь дотянуться до лягушки под комодом. — А ну иди сюда!

— Может, приманить ее чем-нибудь? — предложил Рем, оглядываясь в поисках приманки.

— Если вы еще мух будете ловить, то никто из нас сегодня точно спать не ляжет, — усмехнулась я, глядя на них с кровати. Помогать им я даже не собиралась. В следующий раз подумают, действительно ли каверза того стоит.

Когда все лягушки (их и правда оказалось шесть, а не десять) были собраны в ведро, наступила очередь смены постельного белья. Тут выяснилось, что близнецы не имели ни малейшего представления о том, как это делается.

— Вы никогда не заправляли постель? — удивилась я, глядя, как они безуспешно пытаются натянуть простыню. Та съезжала то с одной стороны, то с другой.

— Зачем? — искренне удивился Рем. — Для этого же есть горничные.

— Или Агата, — добавил Рудо.

Потрясающе. Учитывая, что горничной в доме я не наблюдала, только теперь я задумалась, а кто, собственно, все это время выполнял домашние обязанности.

— А совесть у вас есть? — я не удержалась от вопроса. — Вы что, правда свалили все на сестру?

Мальчишки переглянулись между собой. Кажется, они даже не задумывались об этом. Вон как растерянно плечами пожали.

— Она сама все делала…

О боги милосердные. Хотя чего еще можно было ожидать? Им ведь никто даже простые прописные истины проговорил. А о нормах поведения в семье и подавно.

— Так, об этом мы поговорим завтра, все вместе. А сейчас вы научитесь застилать простыню.

В итоге урок по заправке постели занял больше времени, чем поимка лягушек. Но когда все было завершено, мальчики выглядели странно удовлетворенными, словно освоили какой-то сложный трюк. Что ж, хотя бы учиться новому они не боялись.

— А что теперь делать с ними? — спросил Рем, указывая на ведро с лягушками.

— Отнесите их туда, где взяли, — сказала я. — Желательно, до того, как они высохнут. И запомните: в следующий раз, когда решите устроить мне сюрприз, я могу ответить тем же. А у меня богатая фантазия. Побогаче вашей.

Их глаза распахнулись от предвкушения и легкого страха. Не совсем тот эффект, на который я рассчитывала. Впрочем… У меня уже появился кое-какой план. Маленькая сладенькая месть станет им уроком, удовлетворит мою жажду их проучить и станет неплохим подспорьем в том, чтобы сблизиться с ними. То, что подобный формат общения с мальчишками будет более действенным, чем запреты и наказания, я даже не сомневалась.

Когда они наконец ушли, я с блаженным вздохом растянулась на свежей постели.

***

Утро началось со стука в дверь. Я только недавно спустилась вниз, как на пороге уже стояла леди Стардан с внушительной стопкой книг.

— Доброе утро, дорогая! — бодро поприветствовала она меня, впихивая мне в руки эти талмуды. Я аж охнула под их тяжестью. И как она их только дотащила? — Надеюсь, я не слишком рано?

— Нисколько, — ответила я, силясь скрыть кряхтящие нотки. — Дети уже завтракают.

Леди Стардан решительно направилась в столовую, где подчеркнуто вежливо пожелала всем доброго утра. Близнецы при виде нее слегка притихли, Агата ответила с искренним энтузиазмом, а Теди просто кивнул, продолжая есть кашу.

Когда с завтраком было покончено, они перебрались в гостиную. Я сопровождала их, решив, что сперва удостоверюсь, что все идет нормально.

— Итак, — сказала леди Стардан, выкладывая свои книги на стол в углу, — сегодня мы начнем с основ. Математика, чтение, история и немного естественных наук. После обеда — рисование для желающих.

При упоминании рисования глаза Агаты загорелись еще ярче. А вот близнецы обменялись мучительными взглядами и нарочито страдальческими стонами.

— И нечего так смотреть, — шикнула я на них, на что леди Стардан резко повернулась ко мне и строго посмотрела поверх очков.

— У вас разве нет своих дел, леди Хаффер? — с явным намеком произнесла женщина.

Ага, кажется, меня вежливо просят выйти. Я подняла руки, признавая ее авторитет. Что ж, похоже, я здесь и правда буду лишней.

— Мне нужно по делам в город. Думаю, я вернусь как раз к обеду.

— Вот и славно, — улыбнулась леди Стардан. — Не переживайте. Мы отлично проведем время. Правда, мальчики?

Мальчики с этим были явно не согласны.

Что же, меня ждала ювелирная мастерская Финеаса Мортема. В конце концов, услуги леди Стардан тоже нужно будет оплачивать.

Глава 15.1

Ювелирная лавка Мортема располагалась в одном из самых респектабельных кварталов Бленхейма. Витрина сияла идеально натертым стеклом. Мне даже показалось, что я чую запах нашатыря при подходе. Похоже, именно им до блеска и натирали все в этой лавке. И, между прочим, весьма кстати. Ценник на диадему, что красовалась в центре витринной экспозиции, способен был повергнуть в шок до самого настоящего обморока. Я бы предположила, что это, как говорится, номер телефона (ха-ха, да, такая вот плоская шутка), но телефонов здесь не было.

Над дверью красовалась вывеска с золотым тиснением: “Финеас Мортем и Сыновья. Ювелирное искусство с 1756 года”.

Колокольчик мелодично звякнул, когда я вошла внутрь. В лавке царил полумрак, нарушаемый лишь светом, падающим на стеклянные витрины, где покоились драгоценности. Здесь уже нашатырем не пахло. Скорее табаком и чем-то дорогим… полированным деревом, быть может?

Идеальная чистота, блеск, направленный свет… Представительно.

За прилавком стоял худощавый мужчина лет пятидесяти с зализанными