должен решать я, простой купец. У меня скоро сварятся мозги, выслушивать вас, людей, без сомнения, ученых, но... – в значительной паузе, которую Ардарес сделал, должно было уместиться что-то вроде "в дерьме кипяченых", однако он пропустил эту значимую часть фразы и продолжил: – Я все равно не знаю, что делать. Вот, решил подождать день-два, перевести матушку в другое место, почище и потеплее. Если за это время вы не поможете, мы заберем ее домой, и будь что будет. С золотым флаконом матушка вела себя спокойно и разумно, за исключением совсем маленьких странностей, которые можно простить. Без него она всегда бесилась, взбесилась и в этот раз. Может, вы, доктора, как это у вас принято... соберете консилиум? Я бы послушал еще каких-нибудь ученых мнений. Раз ничего другого придумать не могу.

– Маленькие странности – это постоянные попытки загнать вас в долговую яму? И вы были этим довольны?

– Торговые дела идут хорошо, я способен компенсировать ее траты. Понимаю, что у нас доверительная беседа, но считать чужие деньги, простите, невежливо. Я пришел в госпиталь не за этим.

Господин Ардарес встал, поправил волосы и одежду, давая понять, что разговор зашел не туда, и его пора заканчивать.

– А долги в Бархадаре, угроза конфискации имущества? – напомнил Илан.

Ардарес, уже сделавший шаг к двери, приостановился.

– У меня не зря было впечатление, что вы за мной следите, собираете сведения обо мне и моих торговых делах, а некоторые наши с вами беседы подозрительно похожи на допрос. Это все из-за... того раба. Он донес вам?

– Нет, – почти перебил Илан. – Это из-за расследования покушения на одного из наших врачей. – Он взял за спинку и развернул к Ардаресу стул. – Присядьте, думаю, нам нужно поговорить откровенно.

– Присяду, – с величественным одолжением выговорил Ардарес. – Вы думайте, что хотите, но сам я не считаю, будто имею к какому-либо расследованию хотя бы отдаленное отношение. Поэтому хочу, чтобы вы внятно объяснили, в чем меня подозреваете. Тогда я смогу достойно вам ответить и рассеять любые ложные предубеждения против репутации моей семьи. Только у меня к вам просьба: не тратьте мое время на околичности и вежливый подход. Если я вам не нравлюсь, говорите прямо, я переживу.

– Вас лично я не подозреваю ни в чем, – сказал Илан, складывая руки на груди и становясь у подоконника против света, как любил делать господин Саом, ученый сын доброго доктора Цереца, когда надо было рассмотреть, с кем он ведет разговор, но не подставить под встречное внимание себя.

И тут же понял, что именно вот так – ничего не получится. Ардарес, полукровка или четвертькровка, мешаный недоаристократ, умело и хитро сопротивляется давлению собственным внутренним слабеньким, но специфически заточенным фоном. Скорее даже привычкой, а не способностями. Он не чувствует, в чем именно дело, но хорошо понимает, что что-то не так. Жил бок о бок с умеющими убеждать словами и без слов, научен ловить момент и противодействовать. Спасибо черным человекам из черно-пестрой арданской жизни. Действовать нужно как-то иначе. Собеседник заранее настроен против, терпения у него нет, желания позволять трогать себя за больное – тоже. Еще сотая испытаний, и он просто уйдет, шваркнув дверью.

– Помогите мне уберечь Арденну от ненужных потрясений, – сказал Илан, опуская руки и садясь на подоконник.

Расслабился, убрал из позы напряжение и сталь из голоса.

Торговец, ожидавший, что на него станут давить и нападать, от неожиданности сдвинулся назад вместе со стулом. Что он сейчас подумал, скользнуло по Илану острым краем. Ардарес, с детства наученный защищаться от таких, как Илан, на миг утратил контроль над собственной защитой. Мысль была – что его вербуют в какую-то политическую партию, грядет борьба за власть, даже, может быть, восстание против имперцев, царскому дворцу нужны сильные сторонники. Илан сам растерялся от чужих мыслей и чуть не ответил на них прямо: "Стоп, стоп, я не идут так далеко, всего лишь хочу исправить вкривь и вкось пошедшие события". Про то, что Ардарес польстил себе, он не такой силы сторонник, чтобы им интересоваться, тем более следовало молчать.

– Вы знаете о планах доктора Ифара перенести медицинскую школу в госпиталь и сделать ее бесплатной? – спросил Илан.

Поставщик посмотрел настороженно, но кивнул.

– На этом фоне плохо выглядит и плохо влияет на его планы раскол между гильдиями врачей и аптекарей.

– Я не принадлежу ни к одной из этих гильдий. Я состою в гильдии купцов.

– Зато вы принадлежите к его семье, а любые неурядицы внутри семьи доктор Ифар переживает очень тяжело.

"Что-то по доктору Ифару я этого не заметил, – думал поставщик. По крайней мере, именно эти мысли выражало его лицо. – Жив, здоров и нас еще переживет".

– Вам кажется, что дрязги вокруг ему как с гуся вода, но это не так, – покачал головой Илан. Он не понимал сейчас: угадывает он чужие мысли или напрямую читает, так в его собственной голове запутались фон, новый опыт и воспоминания.

– Давайте прямо: я какое отношение имею к медицинской школе и как могу успокоить докторов или аптекарей?

– Вы подали заявку на участие в ближайшей контрактовой ярмарке?

– Разумеется, я всегда в ней участвую.

– На свое обычное участие по сырьевым контрактам и морским перевозкам или на аукцион по плантации пьяного гриба?

"Тебе зачем это знать?" – на мгновение скривил лицо поставщик, но вслух сказал:

– Допустим, мое участие в этом году предполагается немного шире обычного.

– Откажитесь от мыслей о плантации.

– Но почему? – на этот раз Ардарес не смог скрыть возмущения в голосе.

– Потому что вам не дадут ее купить.

– Если кто-то сомневается в моих финансовых возможностях из-за слухов о долгах, то это пустое, – отмахнулся поставщик. – И весь разговор наш пустой. Вы же не думаете, что можете мне запретить? Вы вообще знаете, что моя вторая жена была наследницей этой плантации и ее приданое в виде части плантации перешла ко мне? Я уже частично ее владелец!

– Я запретить вам не могу, государь Тарген Тау Тарсис может.

– Даже если он может, это против закона о свободе торговли. Ардан под протекторатом, но Ардан – еще не империя!

– Тихо, тихо, – Илан предупреждающе поднял руку. – Не надо выкрикивать на весь госпиталь бунтарские воззвания. Вам не запретят напрямую,