торговаться за оставшиеся части, я бы и заявку на тот аукцион не делал. Получить хорошую сумму в деньгах и закрыть ими несколько бюджетных несообразностей, все, что я на самом деле хочу. Если торги пойдут так, как вы обещаете, что ж... я почти ничем не рискую.

Илан, склонив голову, смотрел на Ардареса: великовозрастный матушкин сыночек, выросший при властном и, похоже, до самодурства резком отце, он долго не допускался до решений даже в собственной судьбе – как жить, где жить, с кем рядом жить, кого слушать. Крепкие арданские родовые устои, когда ты в семье чей-то, а не свой собственный. Плюс строгое бархадарское воспитание. Вросшая накрепко привычка к зависимости и послушанию. Вот остался один, стал старшим и главным, а живет как прежде, при матушке, соблюдая все семейные традиции, включая покорность, терпение, послушание и спокойный взгляд на то, что второй сын госпожи – ее же раб. Не видит в этом ничего странного и ничего плохого.

– Раз госпожа Нардана была вашей кормилицей, значит, у нее был и собственный ребенок, – сказал он. – Причем, вам он не родственник. Я правильно понял, кто он?

– Да. К сожалению. Из-за него я не могу забрать матушку домой. Во-первых, он врач и должен был наблюдать за ней, а теперь придется обращаться к новому соседу или вызвать доктора Ифара... Ладно, врачебный надзор не проблема. Но я не представляю, как передать ей то, что мне сообщил о его состоянии доктор Наджед. Для нее это будет потрясением. Да и для меня приятного мало. Придется искать ему замену, он вел много работы. Надеюсь, я достаточно объяснил вам сложности своего положения и положения госпожи Нарданы? Еще есть ко мне вопросы?

– Я вас понял, – отвечал Илан. – Не сочтите за наглость, но... Я хотел узнать еще одно: почему госпожа Нардана не подарила свободу собственному сыну?

Господин Ардарес искренне удивился:

– А зачем? Мы живем на две страны и ведем торговлю на два берега. Наймите чужого человека вести в Бархадаре дела – кто его проконтролирует на таком расстоянии? Друзья обманывают друзей, родственники воруют у родственников, таков современный мир. Никому нельзя доверять. Раб – это надежно и практично. В Брахиде все так делают, в этом нет ничего необычного.

Илан отвернулся и посмотрел за окно. Спрашивать, знает ли Ардарес, чей сын Черный Человек, кроме того, что он сын госпожи Нарданы, не стал. Чувствовал, что Ардарес такого вопроса боится, что ему неприятно затрагивать тему.

Господин Ардарес поднялся.

– Не самые хорошие воспоминания для меня все это, – сказал он. – Простите, я хотел бы выйти на воздух, кружится голова и болит... – он хотел потереть на виске место, где сняты швы.

– Не трогайте! – предупредил Илан. – И не чешите, чтобы не занести заразу. Пусть немного подживет.

– Могу я надеяться на вас в том, что матушку устроят удобнее?

– Да, я найду господина интенданта и передам вашу просьбу.

– Отлично. Тогда в начале второй дневной я пришлю рабынь, они принесут деньги на отдельную палату. Я на вас полностью полагаюсь!

– Самый последний вопрос, – сказал Илан, и господин Ардарес обернулся в дверях. – Не скажете мне имя следователя, который вел дело об исчезновении госпожи Лау?

Ардарес пожал плечами, потом отрицательно покачал головой:

– Давно было. Старший из портовой управы – мы всегда путешествуем морем, регистрируем прибытие через порт, поэтому расследование вели портовые. Высокий, сердитый. Встречу – узнаю. Но имени не назову.

– Инспектор Адар, – сказал Илан.

– Возможно. Зачем вам? Это как-то связано с вашими госпитальными покушениями?

– Пока не знаю. Инспектор Адар недавно умер, мне достались некоторые его записи. А я в интересах тех... – Илан, как Ардарес прежде, указал пальцем на потолок, – полезного для себя вижу мало. Мне интересен госпиталь и согласие в рядах моих коллег. Вы же знаете, что доктор Ифар хочет перенести к нам свою медицинскую школу...

К господину Ардаресу наконец пришло понимание, к чему весь этот разговор, цепочка рассуждений была несложной: госпиталь – медицинская школа доктора Ифара – выгода. О том, за чей счет школа будет бесплатной, Илан ему не сказал. Весь город считает, что госпиталь существует за счет благотворителей, отчасти это правда. Но лишь отчасти. Того, что он и без благотворителей не закрылся бы, и медицинская школа бы перешла под крыло, тем, у кого в голове конторские счеты, не объяснишь. Пусть так и думают дальше.

– Вы правы, весь этот шум и городские дрязги госпиталю ни к чему, – согласился торговец. – Мне в моей работе недружба некоторых врачей с аптекарями тоже мешает. И все это из-за денег, конечно. В частности, из-за возможной продажи плантации. Пирог еще не испекся, а голытьба вовсю делит корки от него, которые будут брошены под стол. Хотите это прекратить?

– Неплохо было бы примирить всех, – принужденно улыбнулся Илан.

– Примирить – нет, – с видом знатока сообщил Ардарес. – По доброй воле они не примирятся, раз дело дошло уже до убийств. Усмирить – вот что им требуется. Сильная и властная рука.

– Я позабочусь, чтобы госпожа Нардана была устроена со всем возможным удобством, – пообещал Илан, которому не понравилось, куда сворачивает разговор. – Спасибо за откровенность.

– Вам спасибо... за то, что идете навстречу и за сведения по аукциону. Я давно хочу раз и навсегда решить все проблемы с этим темным прошлым и тяжелым наследством, они висят на мне как жернова на шее. Если что-то узнаете о пропаже госпожи Лау, если найдете в записях этого... инспектора... будьте любезны, сообщите мне. Буду крайне благодарен. Очень хочется знать, что же на самом деле случилось. Кого винить.

Мало ли что тебе хочется, думал Илан, провожая поставщика взглядом. Я, может, тоже хочу, чтобы на меня не брызгало из трупа на вскрытии. Но трупу же этого не объяснить. И труп вряд ли виноват.

Глава 125

* * *

Илан хотел бы остановиться. Не спешить, подумать. Составить, наконец, треклятый план. Пусть не на будущее, а хотя бы на прошлое, из тумана которого проступают фигуры, мотивы, возможные схемы событий – как оно было, почему так случилось. Чтобы не чувствовать себя среди всего происходящего беспомощно. Хоть что-то упростить, а не усложнить опять и снова, еще и с типичной для Арденны