И не дергаться от любого "доктор, подойдите!" Наплевать на то, что время движется, крылатые работают, политика подстегивает, и все, что должно случиться, случится скоро. Скоро. Чудеса не падают с неба. Они даже не делаются случайно, мимоходом, как любит и ценит Джениш. Для того, чтобы они состоялись, нужно брать себя за шиворот, злить, встряхивать и делать.

В отделении сплошь хорошие новости. Официально дежурит Никар, сидит в приемнике, на месте в своем акушерском Гагал, – что случись, тылы прикрыты. Про Черного Человека говорят – отек остановили, вроде как подвигал пальцем на руке, если медбрату не померещилось. Капитан-ботаник впервые сел в кровати, выучил несколько таргских слов и употребляет их вполне связно. Мышь идет на поправку не быстро, а попросту стремительно. За что ни тронь, сплошные удачи. Если бы еще не знать, что по арданскому правилу удачи всегда уравновешиваются бедами, живи и горя не знай. А Илан ищет, что и где не так, где засада, где не заметил ухудшений. Ищет и подло не находит. И как же быть? Если есть хорошо, но не видно плохо, значит это плохо копится и потом накатит как цунами на остров Гекарич. А впереди такое дело, в котором цунами Илану не нужно... Или это мнительность и страхи? Мастер он все-таки запутывать и запутываться. Надо хоть на время вылезти наружу из этого клубка. Продышаться, чтобы с новыми силами в бой. Правила правилами, но бывают ведь и исключения.

Илан закончил срочные дела в отделении, сбросил операционный балахон, умылся и сказал, что идет в столовую. На самом деле взбежал по железной лестнице наверх, за легочным еще наверх и поднялся на крышу. Смотреть на горизонт, что там с цунами, ждать исключения из правил или готовиться к худшему. И сразу влетел в Джениша, который стоял ко входу на смотровую площадку спиной и смотрел туда, куда хотел смотреть Илан – вдаль, где за заливом Острова Одиночества, за островами и океаном далекая Хофра, а за Хофрой – неведомые земли Птор Птоора, куда ходят ходжерские корабли, но где торговцам и военным с Ходжера запрещено сходить на берег. Как это запрещено в Тарген Тау Тарсис торговцам и военным с Хофры. Поэтому посольство и сидит в Ардане, пока там протекторат и не совсем империя. И с мысли, что так тоже неспроста задумано, – Ходжеру по близости расположения и влиянию принадлежит Таргская империя, Хофре Птоорская, – Джениш сбил его словами:

– Какая мерзкая погода. А я надеялся на солнце и на оттепель.

Погода не была хорошей. Но не была и плохой. В воздухе висела холодная морось пополам с дымом из госпитальных труб, над головой тянулись бесконечной чередой белесые медленные тучи. Горизонт, в сторону которого смотрит Джениш, по правде говоря, не виден – небо и море слиты в неотделимое серое марево.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Илан.

– Жду у моря погоды, – ответил Джениш. – Еще вопросы есть?

– Есть. – Илан подошел к огораживающей площадку балюстраде и оперся о нее двумя руками. Камень был мокрый и скользкий, на ладонях после него останется грязь. – Жалобу на Эшту в канцелярии врачебной гильдии принимал доктор Ирэ?

– Дело доктора Ирэ закрыто, не вороши покойников.

– Почему? Потому что виноваты могут оказаться не они? Сколько долгов вы списали на мертвого Ирэ в отчете?

– Ты сам просил сделать красиво. Я сделал. Хотел бы услышать от тебя спасибо.

– Спасибо. Мне нужно знать не чтобы рушить твой отчет, а для себя.

– Стоит его подпись. И дисциплинарной комиссией гильдии заведовал тоже он. А знаешь, чья подпись стоит под протоколом вскрытия, в котором написано, будто Ирэ упал, поскользнулся, ударился затылком о ступеньку и от этого умер? Что никто его не убивал? Твоя. Так что для себя тоже будь поосторожнее.

Илан опустил голову.

– Об этом я не просил.

– Об этом я просил. И будь доволен, твой Черный Человек не при делах, как ты заказывал.

– Где Аранзар?

– Не знаю, мы больше не работаем вместе.

– Почему?

– Он слишком сильно хотел справедливости, так что это цена за мой отчет.

– Получается, я виноват?

– Нет. Я все равно хочу уйти из префектуры. Так мне будет даже легче.

– И не спросишь, почему я ворошу покойников, несмотря на твои жертвы?

– Не спрошу, не предлагай. Я не Аранзар, мне вселенская справедливость до звезды. Мне – лишь бы у хороших людей все было в порядке и в городе спокойно. Не бойся, префектура не тронет твоего родственника, раз уж он выжил. Тем более, что это и родственник Аранзара, получается. Все будет тихо. Я умею договариваться. Вот еще бы погоду хорошую, и вообще отлично.

Илан так не думал.

– Всерьез поссорились? Из-за меня?

– Нет. Просто он не понимает некоторых вещей. Никогда не нужно спорить с поэтами. Нас, поэтов, не победить словами. Нас даже казнью нельзя победить. Мы с Аранзаром разошлись не только во мнениях, но это не твоя забота, доктор. И не твоя вина.

Джениш что-то вынул из кармана за поясом. В руке его блеснул столаровый золотой кругляш.

– Где наш фальшивый государь, потерявший эту штуку? – спросил он, подкинув и поймав монету. – Внизу?

Илан кивнул:

– Внизу.

Фальшивый государь сейчас сидел в бельевой, разбирал по шкафам чистые тряпки и заодно караулил белый куб, который Илан, вопреки указанию держать средство связи всегда при себе, оставил на попечение Неподарка. От куба тоже была потребность отдохнуть.

– Откуда ты каждый раз вынимаешь эти вещи? – удивился Илан. – Я раньше думал, что ты фокусник. Но ты, наверное, волшебник.

– Учись давать и брать взятки, тоже сможешь вынимать их из воздуха. В волшебстве нет ничего сложного, тебе ли не знать.

Илан понял, что успех музыкальному представлению под авторством и с участием Джениша гарантирован. Сам Неподарок, может, интриган и проходимец, потерявший берега, но Арим Рыбак с Тумбы, в которого Неподарку государевой волей суждено превратиться, человек здравомыслящий и расчетливый. За взятку в сапфировую пуговицу и сотню лар, пожалуй, снизойдет до театра и одобрит постановку. А внутренний Неподарок, так уж и быть, на время забудет грубому Дженишу, что тот таскал тощего недогосударя за шиворот. Потому что это позволит Неподарку выйти из ситуации без долгов. Целы будут пуговицы, цел красный футляр с деньгами, – в любой момент верни эту