— Синьор Маринари! — раздался радостный крик. Судя по всему, рогатый пребывал в расчудесном расположении духа, хотя звукоряд на заднем фоне немножечко… э-э-э… да чего уж там? Пугал. Шипение какое-то, шкворчание, звон цепей и глухое мычание. — Какой сюрприз!

— Сам в шоке, — согласился я, а следом сразу же перешёл к делу: — Помните, вы предлагали мне забрать Пушка на постоянное содержание? Так вот я хорошенько обдумал ваше предложение и решил согласиться.

Какое-то время в трубке было тихо, а потом:

— Вы серьёзно⁈ — ещё сильнее обрадовался Долоре. — О, синьор Маринари, я буду благодарен вам до конца жизни! Пушок, конечно, хороший друг, но сколько же с ним было хлопот! Уже не знал, куда его пристроить! Так что если вы не шутите, я только за!

— Не шучу, синьор Долоре, — ответил я. — И буду вам крайне признателен. Мне срочно нужен сторожевой пёс и…

— Ни слова боле! — перебил меня рогатый. — Привезу его сейчас же! Ждите!

Не прошло и пяти минут, как вода посередь причала забурлила, а где-то в глубине начали мелькать красные инфернальные огни. Будто на лифте, синьор Долоре вместе с Пушком поднялись наверх и по ступеням вышли в зал. В одной руке рогатый держал поводок, а в другой здоровенный клетчатый баул.

Точно так же, как и хозяин, цербер выглядел довольным и возбуждённым. Вилял хвостом, осматривался и радостно облизывался. Всеми тремя мордами.

— Синьор Маринари! — Долоре поставил сумку на пол. — Я собрал всё необходимое, — открыл её и начал вытаскивать всякое.

Здоровенные жестяные миски для воды — три штуки. Три ошейника, три намордника, десяток игрушек-пищалок, — в основном это были резиновые уточки, — огромную кость непонятного происхождения, мешок корма и баночку с собачьими витаминами.

— Так, — синьор Долоре передал мне поводок, а следом сказал: — Вот, Пушок, это твой новый хозяин. Слушайся и веди себя прилично.

— Хороший пёс, — я потрепал его по ближайшей голове. — Хорр-р-роший.

Цербер в ответ лизнул меня в лицо, восторженно проскулил, а потом принялся расшибать хвостом напольную плитку. Синьор Долоре посмотрел на нашу идиллию, поумилялся, а затем одёрнул костюм и сказал:

— Ну я пошёл. Если будут какие-то вопросы, сразу же звоните, телефон есть. Ах, да! Ни в коем случае не кормите его молочкой, потому что… потому что вы не хотите знать, что будет, уверяю вас. И камни! Иногда давайте Пушку грызть камни. Сами понимаете, мальчишка он большой, и если покупать минеральные добавки в зоомагазине, то можно разориться. А так… мел, гранит, речные камушки. В целом, он грызёт вообще всё.

— Прекрасно…

— А то! Что ж, синьор Маринари, — Долоре потряс мою руку. — До новых встреч! — а затем вернулся к причалу и насвистывая себе под нос шагнул в воду. Снова бурление, снова красные огни, и через минуту только рябь на поверхности напоминала о том, что рогатый только что «поехал вниз».

Что ж. Пока что всё идёт по плану.

— Так, Пушок, — сказал я, глядя на цербера. — Теперь самое сложное. Нам с тобой нужно тихо и аккуратно выбраться наружу. Прошу тебя, не трогай мебель. Понял?

Пушок моргнул. Будем считать, что понял. Тогда я дёрнул за поводок, и мы пошли. В дверной проём между залами цербер протиснулся без проблем, а вот дальше… хрусть! Подломилась ножка стола, когда пёсель задел его задницей. Хрясь! Сложился стул. Бздынь! Виляющий хвост разбил вазу.

— Тише, Пушок, тише…

— Артуро! — раздался сверху голос Джулии. — Что там за шум⁈

— Всё нормально! Спи!

И пока кареглазка не решила спуститься проверить, шустро-быстро добежал до входной двери, раскрыл её настежь и кое-как вытолкал Пушка на улицу. А дальше ещё интересней — подъём вместе с этой махиной на чердак лепреконов. Со входной двери в джентльменский клуб, цербер своей тушей сорвал наличники.

Сперва, как только мы с Пушком ввалились в зал, вся нечисть разом затихла, явно не понимая, как реагировать. Но после того, как цербер завилял хвостом и от переизбытка чувств лизнул лепрекона-официанта, напряжение разом ушло.

— Хороший пёс! Ай, кто такая морда слюнявая⁈ Ай, ещё одна!

И через пару минут Пушок стал центром всеобщего внимания. Завсегдатаи клуба наперебой гладили его, трепали, тискали и, конечно же, кормили, — тут я подметил, что одна из голов цербера особенно прожорлива. Итого: нечисть соревновалась межу собой, пытаясь заслужить расположение Пушка, а Пушок от такого внимания счастливо скулил, царапал когтями паркет и не понимал, кого облизать в первую очередь.

— Шон? — в толпе я нашарил главного лепрекона. — Ну что? Нашли мацапегулов?

— Нашли, — кивнул тот и поманил меня за собой в сторону кабинета. — Пойдём.

И я-то, наивный, сперва полагал, что лепрекон просто хочет поговорить наедине, без лишнего шума. Однако…

— Ох ты ж.

В кабинете, намертво примотанный к стулу, сидел… кто-то. Внешне эта хтонь действительно походила на помесь кота и обезьяны, причём обезьяньего в ней было гораздо больше. От кота разве что усы, уши, да жёлтые глаза с вертикальным зрачком. И к слову, о глазах. Один из них прямо сейчас заплывал свежей гематомой. Плюс ещё на коленке блестящая красным ссадина, шнопак разбит, а под стулом валяется какой-то весьма подозрительный паяльник. Не помню, по правде говоря, чтобы лепреконы увлекались радиотехникой.

— Вы что наделали?

— М-мМ-ММ!!! — замычал мацапегул через кляп, едва завидев меня.

Шон же подошёл к нему вплотную и отвесил подзатыльник. А потом ещё один. И ещё.

— Хватит! Шон! Я же просил просто найти их!

— Извини, босс, — сквозь зубы процедил лепрекон. — Ребята не сдержались. Увидели, вспомнили про бедных единорогов, разозлились и… и вот.

— Ладно…

Я резко подошёл к этой кошачьей макаке и выдернул кляп, в котором тут же опознал чей-то старый грязный носок. То есть помимо рукоприкладства, не обошлось ещё и без унижений. Н-да. Мацапегул в свою очередь задёргался пуще прежнего и как давай орать:

— Вам конец! Вам конец, вы слышите, идиоты⁈ Вы все уже не жильцы! Вы ходячие трупы! Каждый, кто замазался в этом деле, будет наказан! Мои братья найдут вас и прикончат!

— Не ори, — попросил я. — Если будешь вести себя хорошо, никто тебя и пальцем не тронет.

Котомартышка посмотрела на меня, как на идиота.

— Ну… то есть