больше не тронет, — поправился я. — Расскажи мне лучше, где сейчас находятся твои.

— Не скажу! — мацапегул попытался плюнуть мне в лицо, но что-то пошло не так, и теперь кровавая слюна свисала у него с подбородка. — Чёрт!

— Послушай…

— Можете пытать! Можете резать! Можете делать всё что угодно, я ничего не скажу!

— Никто тебя пытать не собирается.

— Ну да, как же⁈

— Я собираюсь, — подключился Шон.

— Вот видишь!

— Шон, — вздохнул я. — Извинись, пожалуйста, и скажи, что не будешь пытать нашего гостя. И ещё, что всё это было недоразумение.

— Босс…

— Извиняйся, тебе говорят!

— Ладно, — лепрекон вздохнул и не глядя мартышке в глаза буркнул: — Извини. То, что мы разбили тебе лицо, схватили, связали, а потом тащили через половину города и заперли здесь было чистейшим недоразумением. Кажется, мы просто не поняли друг друга.

— Извинения не принимаются! — опять задёргался мацапегул. — Пошли к чёрту!

— Скажи, как связаться с твоими.

— Нет!

— Тогда просто скажи, как выйти на русалок, и мы тебя сразу же отпустим.

— О-о-о-о! — тут наш пленник улыбнулся. — А вот это даже если бы знал, не сказал. С ними только Джакомо общается, а Джакомо теперь с тобой разговаривать точно не станет.

— Джакомо — это один из твоих?

— Да!

— Главный?

— Да!

— И как на него выйти?

— Не скажу! Я тебе ничего не скажу, человек, можешь даже не пытаться!

Что ж… кажется, не всё и не всегда получается решить миром. А вообще, чего это я парюсь? Если верить Дейдре и Шону, — а не верить им у меня причин нет, — то передо мной сейчас сидит такая гадина, каких ещё поискать. Браконьер. Беспринципная сволочь, из-за которой цели виды существ оказались на грани исчезновения. И с чего бы мне в таком случае его жалеть?

— Шон, приведи Пушка.

— Пушка? — напрягся мацапегул, а рыжий тем временем игриво улыбнулся, кивнул и побежал исполнять.

— Пушка, — подтвердил я. — Это мой пёсик.

Пёсик занял собой половину подсобки. Сидел, подозрительно уставившись на мацапегула, нюхал его, капал слюной и не понимал зачем его сюда притащили.

— Я его сегодня, кстати, не кормил, — сказал я и ни разу не покривил душой. — Наверняка голодный. И наверняка не против навернуть свежей мацапе… мацапи… мацапегулятинки.

— Ты врёшь!

— Хочешь проверить? Пушок, покажи-ка зубки.

И тут либо между нами с цербером сложилась какая-то особая ментальная связь и он реально выполнил мою команду, либо же хтонический пёс учуял в сидящем на стуле пленнике хтонического кота, — пускай и наполовину. Короче говоря, цербер оскалился и зарычал. Три пасти, полные похожих на кинжалы зубов — зрелище, мягко говоря, волнующее. Вот и Мацапегул от их созерцания вжался в стул.

— Говори.

— Нет, — уже не так уверенно сказал он.

— Шон, сбегай, пожалуйста, к Петровичу и принеси хороший говяжий стейк. Положим его нашему несговорчивому другу на колени и посмотрим, что будет…

— Нет! — крикнул мацапегул. — Не надо! Я всё скажу! — а следом продиктовал мне адрес в районе Сан-Поло.

— Ну вот и отлично…

Следом случилась сцена, в которой по канону должна была бы участвовать Джулия, да только сегодня её роль распределили между собой Шон и феечка. Что тот, что другая называли меня ненормальным и пытались отговорить от похода к котомартышкам. Но… зачем тогда было всё это? До русалок всего шаг. Ну… если только не выяснится, что мне опять нужно кого-то искать.

— Босс, — вздохнул рыжий. — Если хочешь идти, иди… но мы тебя подстрахуем. Я возьму пару ребят и двину следом. Если вдруг что, сразу свисти.

— А вот от такого рода помощи я бы не отказался. Благодарю, Шон. Пушок, за мной!

Цербер напоследок одарил пленника испепеляющим взглядом, и двинулся вслед за мной. Из клуба на улицу, по тёмным улочкам и мостам, вдоль каналов, вглубь самого старого района Венеции. В какой-то момент мы чуть было не потерялись среди лабиринта местной хаотичной застройки, но мацапегул, стоит отдать ему должное, очень чётко обозначил ориентиры.

И вот мы здесь. Через неимоверно-узкий переулок, в котором Пушок чуть было не застрял, мы протиснулись в небольшой дворик и попали на стоянку браконьеров. Прямо по центру двора горел высоченный костёр, вокруг которого сгрудились мартышки — кто сидел на ящиках, палетах и мусорных баках, а кто и просто на земле. А чуть поодаль от огня стояла клетка, и в клетке той сидел единорог. Грустный. С ослепительно-белой шкурой, серебристой гривой, светящимися в полутьме фиолетовыми глазами, вот только без рога. Да-да. От рога на носу сказочной коняги остался лишь ровный аккуратный спил.

И ещё одна странность — это сам двор. Ни одно окно не было обращено в него, и ни одна дверь. Просто глухие стены колодцем и один-единственный проход, через который мы с Пушком, собственно говоря, и заявились.

— Так, — я прищурился и начал считать мацапегулов. Один, два, три… десять. Ладно, если что, то энергией я полон под завязку, так что как-нибудь справлюсь. Главное не обрубить эту ниточку, которая очень муторно, но всё-таки ведёт меня к Матео. — Доброй ночи!

Классическая сцена из вестерна. Ты зашёл не в тот салун, ковбой. Мацапегулы разом обернулись на мой крик, молча поднялись на ноги и молча двинулись в мою сторону. Кто-то достал нож, а один даже направил в мою сторону взведённый арбалет.

— Спокойно, ребята! Я не враг!

И тут же от толпы отделился самый крупный из нечисти. Вожак, по всей видимости. Ведь если все остальные были размером с лепрекона, то эта дура оказалась выше меня ростом. Если остальные — помесь кота с обезьяной, то конкретно этот — гориллы со львом. И даже грива есть.

— Я полагаю, Джакомо? — предположил я, а в ответ услышал:

— Ты зашёл не туда, человек, слышь, — внезапно, голос главного мацапегула оказался слишком тоненьким для его комплекции. А ещё я бы настоятельно порекомендовал ему поработать над дикцией. Клянусь, мне приходилось очень сильно напрягаться и вслушиваться, чтобы понимать, что говорит Джакомо. — Это наша территория, слышь. Уходи, пока цел.

— Я по делу!

— По какому ещё делу, слышь? Ты бы шёл отсюда, человек, пока мы…