Сколько времени они провели в таком положении, трудно сказать. Хлоя вернулась на свое место и, присев на скамейку, опустила взгляд.

– Простите… что показала себя с такой стороны.

– Нет… Это скорее я должен так сказать, – неловко пробормотал юноша, тоже опустив взгляд.

Молодая девушка гладила его по голове и обнимала, словно ребенка, – он никогда с таким прежде не сталкивался. По всему телу разлилось странное непривычное чувство, и у Ллойда возникло ощущение, будто его собранная и серьезная личность вдруг дала трещину и разбилась. Ему было действительно неловко.

– Но я благодарен. Не знаю, как объяснить, но на душе стало легче.

– Нет, что вы… Я ведь ничего особенного не сделала, – сказала Хлоя, замахав руками. – Но я очень рада, если я хоть немного смогла помочь.

Ллойд на секунду задумался, а затем спросил:

– Тебе… правда нормально быть рядом со мной?

– С чего вдруг такой вопрос? – удивилась девушка, не понимая, откуда взялась такая резкая перемена в разговоре.

После короткой паузы он наконец заговорил:

– Сегодня за ужином, играя с дочерью замкомандующего в «семью», я кое-что понял… Мне, как человеку, многого не хватает.

Его голос звучал натянуто, будто каждое слово давалось с трудом.

– Я отклоняюсь от того, что принято считать нормальным. Мне не удаются вещи, которые другим кажутся простыми. Я не привык чувствовать то, что люди обычно чувствуют. Поэтому я, должно быть, причиняю тебе много неудобств. Наверное, не стоило позволять тебе жить в моем доме и быть рядом.

– Но ведь это… – Хлоя чуть было не возразила, но остановилась.

«Ах, так вот оно что. Ллойд, похоже, не понимает, что в глубине души он – эмоциональный и добрый человек. Он просто этого не осознает».

Теперь, когда она знала, через что ему пришлось пройти, все стало ясно. Он не научился тому, что люди обычно впитывают с детства. Поэтому не мог чувствовать то, что для других было естественно. В этом они были похожи.

С самого детства ее, «проклятую», презирали, не дарили настоящей любви, лишали даже самого обычного счастья и маленьких радостей. Поэтому ее тоже можно было считать «отклоняющейся от того, что принято считать нормальным».

«Ллойд такой же, как и я…»

Она вспомнила слова Фредди: «Он не умеет выражать эмоции, будто… живет в своем собственном мирке. Настоящий волк-одиночка. В боевых искусствах и фехтовании ему нет равных, но вот с командной работой у него всегда были проблемы. Мы с командирами волнуемся за него».

Теперь, зная его прошлое, Хлоя понимала: Ллойд, вероятно, всю жизнь боролся с этим отчуждением. Но сейчас ему не были нужны ни советы, ни наставления – лишь чье-то теплое присутствие и искреннее сочувствие.

Она заговорила спокойно, словно позволяя словам мягко раствориться в воздухе:

– Я не думаю, что вам чего-то не хватает, Ллойд.

Он поднял голову и посмотрел на нее.

– Да, вы, возможно, отличаетесь от большинства. Но разве в этом есть что-то плохое? У всех есть свои недостатки и достоинства. Это нормально. Люди просто учатся принимать друг друга такими, какие они есть. И самое важное – это не как вы выглядите в глазах других, а что сами думаете о себе.

Хлоя смотрела ему прямо в глаза, голос ее звучал нежно, но уверенно:

– Вот я, например… слишком слаба, чувствительна к чужой злобе, стараюсь читать эмоции людей, боясь разозлить их. А вы, Ллойд, честны, прямолинейны, добры и неуклюжи. Но именно рядом с вами мне становится по-настоящему спокойно.

Он ответил не сразу. Произнес медленно, будто стараясь тщательно подбирать слова:

– Разве тебе не неприятно быть рядом со мной?

– Я когда-нибудь вела себя так, будто мне неприятно?

– Не знаю… Думаю, ты меня не ненавидишь, но я плохо понимаю, что думают другие люди. В том числе и ты. Так что не могу быть уверен.

– Ну тогда… – сказала Хлоя и положила голову на его плечо. – Разве кто-то станет делать такое с тем человеком, с кем ему неприятно?

– Нет.

– Ну вот.

Он виновато опустил взгляд.

– Извини. Из-за меня ты начала волноваться.

– Не берите в голову, – мягко ответила она и прижалась к нему чуть ближе.

Юноша, не отстранившись, принял ее тепло. Лишь спустя некоторое время он снова заговорил, тихо, но твердо:

– Ты… уже не просто домработница.

Хлоя слегка повернула голову и подняла взгляд на него.

– Ты для меня… очень важный человек, – произнес он.

От этих слов сердце девушки сильно забилось, тело охватил жар, стало трудно дышать. Не в силах справиться с собой, она резко отстранилась от него.

– Что случилось? – удивленно спросил Ллойд, нахмурив брови.

Она не смогла ничего ответить, но была безумно счастлива. По-настоящему счастлива.

С того самого момента, как они познакомились, Хлоя всегда воспринимала Ллойда как мужчину, несмотря на то что он был элитным рыцарем, служащим королевству, а она всего лишь беглянкой-домработницей.

«Прекрати мечтать и тешить себя надеждами. Ему будет только в тягость, если такая, как ты, в него влюбится». Она не раз подавляла свои эмоции и чувства из-за неуверенности в себе и низкой самооценки, но… сейчас, когда Ллойд назвал ее «очень важным человеком», что-то внутри изменилось. Возможно, эти слова не имели для него особого значения, но они точно заставили ее оказаться на седьмом небе от счастья.

«Хочу стать еще ближе к нему».

«Хочу принимать его таким, какой он есть».

«Хочу стать его опорой».

«Хочу оберегать его от всех бед и зла».

Незнакомое чувство переполнило ее.

– Ч-что-то случилось? Где-то болит? – растерянно спросил Ллойд.

«Ах, Ллойд… Ну почему вы такой простодушный?»

«Но я люблю эту его черту».

«Я люблю все в нем. Абсолютно все».

«Люблю…»

Хлоя больше не могла отрицать правду.

«Я… люблю Ллойда…»

Стоило ей осознать свои чувства, как нахлынули эмоции. Сердце так громко колотилось, что, казалось, его вот-вот услышит весь мир. Лицо пылало так, будто она сейчас упадет в обморок. Даже уши покраснели. Как она могла сохранять спокойствие перед человеком, ставшим для нее первой любовью?

– Ты точно в порядке?.. – обеспокоенно спросил юноша.

– Простите… задумалась немного.

– О чем?

Хлоя подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Перед ней было ужасно красивое лицо, холодное и сосредоточенное, в котором еще сохранялась легкая детская невинность. Безупречные черты, сжатые губы, коротко подстриженные волосы, что темнее самой ночи. Он и сам сиял, будто звезда на ночном небе.

Она еле сдержала себя, чтобы не расплыться в мечтательной улыбке. Прямо сейчас ей безумно захотелось признаться ему в своих чувствах.

«Ах, нельзя…