class="p1">— Поэтому двух минут для тебя более чем достаточно, — резюмировал он.

— Но если я был так не готов, почему вы позволили мне пережить этот опыт? Разве мы не рисковали? — спросил я.

Он не ответил сразу и, подумав о чём-то своём, сказал:

— Рисковали. Но ты же сам об этом попросил!

— Когда я попросил?

— Ты. Только не голосом. Твоё настоящее Я.

Он сказал это спокойно, но смотрел так внимательно, будто проверял, выдержу ли я эту мысль.

Мне захотелось возразить — но непонятно кому. Ему? Или тому «настоящему Я», которое, выходит, решило за меня? От этой мысли стало неприятно, почти физически — как будто у меня что-то отобрали.

Не дав мне опомниться, он продолжил:

— Тебя не удивило, что Мина, Бишой и я кажемся тебе какими-то знакомыми, словно ты знал нас очень давно?

— Пожалуй, — согласился я.

Кирилл продолжал:

— Мы не знали, когда ты доберёшься в Египет в следующий раз. Помнишь, как Мина посмотрел твой паспорт?

— Мы высчитали благоприятные дни. Не каждый день благоприятен, и не каждый день подходит каждому человеку. Это индивидуально. Поэтому нам пришлось немного поторопиться и пойти на контролируемый риск.

— На контролируемый, — вмешался Бишой.

— А что же эти картины в храме? Это правда или просто видение?

— А ты сам как думаешь?

Я промолчал.

— Ты вспомнил себя в одной из прошлых жизней. Это сильный опыт — воспоминание. Ты получил очень ценный подарок.

— Какой? — удивился я.

— Теперь ты знаешь, что смерть — не конец. Ты увидел лишь фрагмент. Со временем эти две минуты раскроются глубже.

При этих словах я машинально сжал чашку.

— Возможно, ты увидишь во всей полноте ту жизнь, — продолжил Кирилл. — Как всю ту жизнь ты готовился к смерти. Готовился к переходу. Потому что главная задача для нас — это подготовка к переходу.

— К переходу? — переспросил я. — В другие измерения?

— И да, и нет, — ответил профессор. — Не это главное. Главное в том, что при правильной подготовке мы не утрачиваем полностью приобретённый опыт и знания.

— Мы берём с собой часть знаний. Выстраиваем цепь из прожитых жизней. И теперь в твоей цепи уже два кольца.

Я невольно посмотрел на перстень на его руке.

От этих слов стало не по себе.

Он замолчал.

— Теперь у тебя есть два пути, — продолжил профессор. — Либо ты всю жизнь будешь черпать вдохновение из этого единственного опыта, либо продолжишь нанизывать звенья.

— Но для этого потребуется огромное количество усилий, времени и концентрации. Не торопись.

Его слова нашли во мне отклик, и я вспомнил людей с одним ярким мистическим опытом, которых встречал раньше. Они всю жизнь возвращались к нему, жили этим моментом. Но дальше уже не шли.

Я рассказал это профессору, а также поделился некоторыми своими собственными переживаниями и опытом с паранормальным.

Он выслушал и сказал:

— Тогда тебе будет намного труднее, чем им, Даниил.

— Почему?

— Потому что для тебя это стало обыденностью. Ты не воспринимаешь это так шокирующе и ярко, как новички. Ты как человек, который постоянно принимает парацетамол — организм уже не реагирует.

Я почувствовал лёгкую грусть.

— Не расстраивайся. Это только вопрос концентрации. Твоя искренность и мотивация определят, как далеко ты сможешь пойти.

У меня было ещё множество вопросов, но профессор вдруг остановил меня.

— Тебе нужно идти глубже — в суть, в детали. Это твой опыт в пирамиде. То, что ты видел глазами, трогал руками, слышал, чувствовал.

Он помолчал.

— Всё, что я тебе сейчас расскажу, не будет твоим опытом. Это будут для тебя просто слова.

Он усмехнулся.

— Если честно, я и сам не знаю ответов на все вопросы. Я тоже идущий. Просто начал идти немного раньше. Где-то я уже ошибался, где-то до сих пор сомневаюсь.

В этот момент он выглядел не профессором, а просто человеком.

Он поднялся.

— Ты уже доказал себе и нам, что способен идти дальше. Этого достаточно.

Мы вышли вместе.

Перед тем как расстаться, он спросил:

— Куда ты ещё хочешь сходить?

— Возможно, в Саккару.

Он покачал головой.

— Смерти тебе больше не нужно. Сначала научись жить с тем, что увидел.

Он протянул мне пропуск.

— Если захочешь, спустись в подвалы. Там больше тишины, чем в храмах.

Мы попрощались.

Я чувствовал, что после пирамиды во мне что-то изменилось. Не знание и не уверенность — скорее тихая ответственность за то, что я теперь знаю.

Я вышел на улицу и почувствовал странную лёгкость — не восторг и не эйфорию, а спокойствие человека, которому больше ничего не нужно доказывать. Я встретил того, кто был со мной на одной волне — того, кому не требовались объяснения. Эмоции переполняли меня.

Сказав Бишою, что доберусь до квартиры на такси, я записал адрес и пошёл к Нилу — осмыслить всё, что произошло за эти дни.

По дороге, в узких улочках, купил галабею — длинную свободную рубаху до пола. Хотелось раствориться в этом месте. Теперь я знал, почему оно всегда казалось мне родным. Я не чувствовал себя здесь гостем.

Я сел на набережной и долго смотрел на воды Нила, думая о том, что то, что для нас — тысячи лет, для вечной реки — всего лишь миг.

Глава 29. Отъезд

Я провёл ещё два дня в квартире у Бишоя.

Советы профессора настолько глубоко запали в душу, что я решил отказаться от идеи посещать как можно больше «мест силы» и сосредоточился на своём внутреннем поиске, а не на внешнем.

С утра я уходил с Бишоем в музей. После чашки чая с ним и профессором сразу направлялся в хранилища. Оказавшись наедине с артефактами, среди прохладного воздуха и пыли, пахнущей древним камнем, пылью и выветрившимися смолами, я пытался расширить свой опыт и глубже понять их назначение. Иногда мне это удавалось: я что-то вспоминал, что-то вычитывал, а что-то прямо спрашивал у них.

Я даже завёл тетрадь, где аккуратно записывал, какие ритуалы, молитвы и действия активируют определённые вибрации у объектов и мест. Во время чаепитий я охотно делился своими открытиями с новыми друзьями — они одобрительно кивали и делились полезными советами, всегда практичными и основанными на собственном опыте.

Тем не менее я выбрался в Гизу и ещё раз посетил Сфинкса. Ползал по нему, забирался под него, исследовал территорию вокруг. Меня забавляло, как пытаются скрыть от широкой аудитории его тайны.

Но в тот день у нас с профессором состоялся разговор, который заставил меня посмотреть