грязно ругаюсь словами, которые не допустимы в устах Верховного жреца.

Если Сентека так интересовала судьба Эсвеля, то он мог прийти к Нисвенду Башу гораздо раньше. Скорее, даже так: зная, что Сентек очень быстро увлекается и отдается своим увлечениям без остатка, странно, что он ждал четыре года, чтобы узнать, что же произошло с Эсвелем, гробницу которого он тайно и, очевидно, в течение долгого времени реставрировал на Желтой земле. А не ломать дверь в Святилище Нисвенда на следующий же день после того, как он прилетел на Альрат, Сентек мог только по одной причине – никакой загадки не было, он все прекрасно знал чуть ли не лучше самого Нисвенда. Вероятнее всего, он знал и про маяк, и про то, что он в поясе Радор. А еще… А еще никто так, по большому счету, и не понял, зачем Миртес понесло освобождать Агломерацию Радор от вражеского гнета, когда Агломерации ничего существенного не угрожает.

– Боги милосердные… – со стоном выдыхаю я. – Милосердные Боги…

Так вот зачем это все было… Абсолютно все! Я снова вызываю монитор и удаляю запись из архива без возможности восстановления.

– Боги, храните Альрат… – шепчу я.

А мне пришло время вернуть долг.

Кетот

– Взять курс! – приказываю я.

Молниеносная суета, а потом все замирает. Корабль медленно разворачивается, по полу идет легкая вибрация – двигатели запустили свой неумолимый ход. Звезды, эти неподвижные точки среди черноты, начинают двигаться, хотя это почти незаметно для человеческого глаза. Я смотрю на панель управления: нужная скорость набрана всего за несколько минут. «Царь Царей» – самый быстрый из кораблей Альрата. Мне хочется еще увеличить скорость, но тогда остальной флот за нами не успеет. Неприятная причина вынужденной задержки, но прибывать в Радор в гордом одиночестве не имеет совершенно никакого смысла.

– А где Альрат?

– Мы движемся от него, моя Царица, – я склоняюсь, как того и требует этикет. – Если вы хотите его видеть, вам нужно перейти на корму.

Великая Царица-Регент качает головой. Вид у нее скучающий, я понимаю, что величественное зрелище, которое приводит меня в такой трепет, не вызывает у нее ни малейшего волнения.

– Две недели, говорите? – спрашивает она.

– Именно так, моя Царица.

Наш путь до Радора займет ровно две недели. Получилось бы быстрее, да только нам нужно в ту часть пояса астероидов, которая сейчас находится по другую сторону солнца. Конечно же, это делает путешествие более длительным.

– Могу я показать Великой Царице-Регенту корабль? – заискивающе спрашиваю я.

Она почти безразлично кивает, как будто я предлагаю ей экскурсию по всем известному археологическому памятнику. Что ж, я снова кланяюсь. Что мне еще остается?

Великая Царица-Регент, а за ней и ее свита идут за мной, а я провожу ее сначала по палубе, где находится рубка, потом по оружейной, по пассажирским палубам, палубам экипажа и с гордостью открываю дверь двигательного отсека и показываю реактор. Это – сердце корабля, самая его суть. Мы можем смотреть на него только из-за защитного экрана, ограждающего нас от радиации, но и этого достаточно, чтобы осознать, какую неведомую силу нам удалось приручить. От реактора идет рассеянный поляризованный свет, который делает наши лица бледными и почти фосфоресцирующими.

– Здесь опасно?

– Нет, моя Царица, защита надежна.

Она задумчиво смотрит на пульсирующие внутренности реактора.

– Что ж, – с наигранной вежливость говорит она, – это впечатляет.

Я понимаю, что все увиденное не вызывает у нее ничего, кроме скуки. Тут уж поделать нечего – военный корабль не самое веселое место, интерьеры тут так себе, да и достопримечательностей маловато. Если бы мы летели на Мирраер или хотя бы на Инсонельм, то ближе к окончанию пути я смог бы показать ей вид в телескоп на окраины системы, но мы всего лишь направляемся в Радор. Тут при всем желании не на что смотреть.

– Благодарю вас, Командир Кетот, – Великая Царица-Регент улыбается мне. – Это было очень познавательно.

Хотя по ее лицу и по ее голосу понятно, что нет.

– Для меня нет большей чести, чем служить Великой Царице-Регенту.

Она оставляет мои слова без внимания.

– Как мне попасть в мои покои?

– Вас проводят, моя Царица, – я делаю знак адъютанту.

Он взвивается как уж, все адъютанты таковы, их задача быть услужливыми, для них это – единственный способ построить карьеру. Я выпрямляю спину только после того, как Великая Царица-Регент и большая часть ее свиты покидают центр управления реактором. Но один человек остается. Я обратил на него внимание сразу – глаза у него как у кота в полнолунье, а вид как у живого мертвеца. Он подходит вплотную к защитному стеклу и, не отрываясь, смотрит на сияющий бледным светом реактор. Я терпеливо жду, когда он скажет, что ему нужно, но, кажется, реактор интересует его гораздо больше, чем я. Он вдруг наклоняет голову, как будто увидел что-то интересное, хотя в окружающей обстановке совершенно ничего не изменилось, потом поворачивается ко мне, потом снова к реактору, потом снова ко мне.

– Левее, – вдруг говорит он.

– Что? – не понимаю я.

– Встаньте левее.

Я покорно делаю шаг в сторону.

– Еще, – приказывает он.

Я делаю еще один шаг.

– Да, – он удовлетворенно кивает.

А потом он вдруг впивается в меня взглядом так, как будто хочет содрать с меня кожу и посмотреть, что находится внутри.

– Да, – повторяет он. – Здесь всегда такой свет?

– Именно так, – киваю я.

– Даже когда корабль не двигается?

– Да.

Он хмурится, неловко ведет плечами, и я понимаю, что его дорогой костюм ему велик, висит на нем, как на вешалке.

– А что меняется в корабле, когда он начинает двигаться?

– Много чего, для начала…

Он меня перебивает.

– Визуально. Для того, кто находится внутри.

– Если виден Альрат, то он будет уменьшаться в размерах, если Мирраер, Инсонельм или астероиды Радора – они будут увеличиваться в зависимости от того, куда именно летит корабль.

– Не особо разнообразно, – он хмыкает.

– Комические полеты кажутся приключением только для тех, кто ни разу в них не был, – примирительно замечаю я.

– Ну, скажем так, – человек улыбается, – у меня скромный опыт: до Желтой земли и обратно.

– Немногие альратцы могут похвастаться даже этим, – с улыбкой замечаю я. – Можно сказать, вам повезло.

– Не очень, – он протягивает руку. – Сентек.

Имя звучит как удар кнута, хотя, конечно же, я мог бы и догадаться. Великий Архитектор Сентек, самый близкий к Царице-Регенту человек и один из самых могущественных людей Альрата.

– Великий Архитектор… – я склоняюсь.

Из всех его титулов его чаще всего называют