вас понимаю, Кетот. Вы принесете мне выпить, даже если я напьюсь до поросячьего визга, Миртес просто попрыгает вокруг меня и успокоится, а вот вы получите по полной программе. Возможно, она даже лишит вас командования кораблем, и вся ваша карьера, к которой вы упорно стремились, хотя не очень-то этого и хотели, отправится псу под хвост. Весьма трезвое опасение. Могу ли я вас как-то переубедить? Конечно, я говорю о чем-то реальном, а не о жалких потугах алкоголика выпросить выпивку, – он снова улыбается этой своей открытой улыбкой.

Я молчу. Не понимаю, как на это реагировать.

– Связь с Альратом есть? – спрашивает он.

– Да, – отвечаю я.

– Нужно куда-то идти, или мы можем связаться отсюда?

– Можем отсюда.

Как командир корабля я имею возможность связываться с Альратом с личного планшета.

– Тогда наберите-ка некоего Благословенного Морна, Верховного жреца Анима.

– Но…

– Он поздно ложится, – заверяет меня Великий Архитектор.

На этот счет приказов Великой-Царицы Регента нет. Не подчиниться я не могу. Я достаю планшет.

– У меня нет допуска, чтобы…

Сентек вдруг оказывается рядом, перемещается в пространстве как призрак. Он быстро набирает номер, раздается сигнал, свидетельствующий о том, что соединение установлено.

Морн

На столе стоит полупустая бутылка вина, уже вторая за этот вечер, а я все так же сижу и смотрю на проклятую фреску, которая уже раздражает меня так, что мне хочется содрать ее со стены. В этот момент раздается звонок, определитель показывает, что это некий Кетот из храма Месер, Командир корабля «Царь Царей». Час от часу не легче. Видеосвязь я не включаю, оставляю только звук.

– Да? – резко спрашиваю я.

– Привет, Морн, – голос Сентека.

Я давлюсь вином и кашляю, включаю изображение и вижу его лицо в каком-то странном неестественном свете. За плечом Сентека человек в военной форме, видимо, тот самый Командир Кетот. Припоминаю, что о нем говорят – человек не слишком однозначной репутации.

– Смотрел кино? – спрашивает Сентек.

– Да, – мрачно отвечаю я.

– И как?

– Понравилось.

По губам Сентека скользит улыбка, постороннему наблюдателю она показалась бы ироничной, но я вижу другое – горечь. Еще одно подтверждение моей правоты.

– У нас с Командиром Кетотом тут небольшое затруднение, и мне нужен, так сказать, гарант. Не поможешь разрешить ситуацию?

– С радостью, – отвечаю я загробным голосом.

– Кетот – неплохой парень, и я предложил ему выпить вместе, но кое-кто, как ты понимаешь, отдал приказ не подпускать меня к бутылке. Не выступишь ли ты поручителем того, что, если наша дорогая Миртес унюхает спиртное, Командир Кетот не лишится своих регалий? – Сентек добродушно улыбается. – По большому счету, я хочу, чтобы ты подтвердил, что я не конченый алкаш.

Весь Альрат считал тебя таковым последний год. Ни у кого не хватило ума понять, что ты морочишь всем голову. Даже у меня и у Миртес. Сентек наклоняется в сторону, и теперь передо мной сосредоточенное лицо Командира Кетота. Весьма надо сказать, напряженное, хотя кто бы мог его упрекнуть в такой ситуации. Лицо у него очень обыкновенное: близко посаженные серые глаза, небольшой рот и аккуратный нос, кожа бледная – такого увидишь и забудешь через пять минут. Человек-невидимка. Только вот говорят о нем разное. Что ты там затеял, Сентек?

– Он не алкоголик. Даже близко ничего такого нет. Клянусь Богами Анима, – говорю я. – Если Верховный жрец Анима клянется Богами Анима, этого достаточно?

Командир Кетот бледнеет и по-военному четко кивает.

– А теперь, – продолжаю я, – Командир сделает милость и удалится за искомой бутылкой спиртного, пока мы с Великим Архитектором перекинемся парой слов наедине.

– Да, господин, – рапортует Кетот.

И исчезает. На экране появляется лицо Сентека. Он все еще в образе развеселого рубахи-парня.

– Он ушел? – спрашиваю я.

– Да, – Сентек кивает.

Выглядит он все равно паршиво, хотя гораздо лучше, чем в последнее время. У меня в голове миллион вопросов. Ради чего? Почему? Только вот он не ответит.

– Знаешь, что говорят об этом Командире? – спрашиваю я.

– Слышал, – коротко отвечает Сентек. – Очень занимательные истории.

Но все-таки не настолько занимательные, как твоя собственная, Сентек.

– Я… не прошу, чтобы ты рассказал мне все… Я даже не прошу, чтобы ты сказал мне, чего ты добиваешься. Просто скажи мне: чем бы это ни было, все это того стоит?

Он усмехается, кивает.

– Гораздо больше, Морн. Это стоит гораздо больше.

Я качаю головой. Не могу понять. Но я ему верю – глаза Сентека сейчас похожи на бездну, такую неизмеримую, что человеческий разум не в состоянии ее себе представить.

– Я тебе верю, – говорю я.

– Спасибо, – отвечает Сентек.

– Я…

– Морн?

Я поднимаю на него затравленный взгляд.

– Ты пойми, – сейчас передо мной настоящий Сентек, не Великий Архитектор, не Мастер, не ловкий актер, который столько времени морочил нам голову, сейчас это он – тот самый Сентек, когда-то оторвавший кусок своей единственной рубашки, чтобы замотать мне ногу, которую я, жирный идиот, рассек о железку, валявшуюся посреди поля, – я бы тебя в это не впутывал, если бы был другой выход. Я не справлюсь один. Помоги мне, пожалуйста. Только не потому, что ты мне что-то там должен за Желтую землю. Просто помоги. Пожалуйста.

Много лет прошло с того времени, как мы были детьми. Наша жизнь изменилась, в ней было много радости, много боли, много побед и много поражений. Неизменным оставалось только одно: я был рядом с Сентеком, а он был рядом со мной. Да, с самого начала между нами было мало общего, мы были из разного круга, наша судьба была разной, но прошло… сколько? Двадцать лет? Двадцать пять? А мы все еще вместе. Иногда сволочью был я, иногда сволочью был он, но…

– Сдохнем друг за друга, – рычу я нашу старую детскую клятву.

– Сдохнем друг за друга, – повторяет он, и что-то блестит в уголках его глаз. – А Миртес…

– Девчонки в эту игру не играют, – перебиваю я.

– Да… – он улыбается.

– Только попробуй, не выложи мне все потом.

– Обязательно, – он кивает, – но это будет нескоро. Но обязательно. Все до последнего слова.

На фоне мелькает какая-то тень – видимо, доблестный Командир Кетот, и Сентек отключается.

– Скотина, – говорю я темному экрану.

Ну натуральная же скотина… Передо мной снова проклятая фреска, я беру бутылку вина, взвешиваю ее в руке как снаряд и запускаю в стену. Звон разбивающегося стекла, и по историческому наследию Альрата расползается красное пятно.

– Давно пора, – ворчу я.

Только попробуй потом все мне не рассказать, дерьмо костлявое.

Миртес

Наше путешествие длится уже девять дней.