Весьма утомительных, надо сказать, потому что девять дней на корабле – это совершенно не то же самое, что девять дней в Ландере. В закрытом пространстве, отрезанные от бесконечной пустоты только ненадежным металлом, мы изнываем от скуки и однообразия. Каждое утро начинается с завтрака, Командир Кетот объявляет информацию о нашем полете, в котором ничего не происходит, потом я отправляюсь к себе и занимаюсь присланными с Альрата документами. Это занимает половину дня, хотя мне хотелось бы, чтобы на это уходило больше времени. Впрочем, для этого следовало бы выбрать Стоящего по правую руку поглупее, а не такого, как Диммит. Потом обед, после которого я являюсь в рубку корабля и с глубокомысленным видом выслушиваю еще один доклад Кетота, на этот раз с показом карт. Потом так называемое «свободное время», потом ужин, а потом снова «свободное время». Это «свободное время» – самое страшное, что только бывает в эти дни. Мы уже достаточно далеко от Альрата, так что о разговоре с кем-нибудь не может идти и речи из-за задержки сигнала. Слуги и стража ругаются между собой, а я уже до такой степени скучаю, что начинаю принимать участие в их дрязгах. В иллюминаторе только темнота и почти неподвижные точки звезд. Даже дня и ночи нет, потому что на ночь освещение всего лишь приглушают, а не отключают полностью. Кажется, единственный, кто наслаждается полетом – это Сентек. Не сказать, чтобы он вдруг стал фонтанировать счастьем, но он все время занят – рисует, что-то чертит, пишет какие-то письма на Альрат. Когда я спрашиваю, чем он занимается, он отвечает что-то вроде:

– Изо всех своих скромных сил я пытаюсь восславить поход Великой Царицы-Регента.

Как правило, после этих слов он либо уходит, либо делает вид, что меня с ним рядом нет. Мне остается только стискивать зубы и удаляться со всем возможным в такой ситуации достоинством. Это лучше того, что было раньше. Конечно, я не про самое начало, а про то, что происходило в последний год.

Этот поход… Что ж, я понимаю, как это выглядит – женщина-регент вдруг надевает военную форму, садится на корабль и летит воевать, хотя никто ее об этом не просил, и никто от нее этого не ожидал. Я здраво оцениваю ситуацию. Кажется, только я ее здраво и оцениваю. Диммит и Морн меня отговаривали, не сказать, чтобы слишком уж активно, но, скажем так, весьма настойчиво. Морн-то не понимает, почему я это делаю, а вот Диммит – он понимает, еще как понимает, просто не верит, что у меня что-нибудь получится.

– Если ты потерпишь поражение, Миртес, то можешь поставить крест на своей мечте, – сказал он мне, когда мы остались наедине.

Не с тобой ли, Диммит, мы говорили о том, что Альрату нужен Царь, который будет воевать? С тобой. И тогда мы сошлись, что Таал Ламит будет Царем, а я всего лишь Регентом, не потому, что кто-то так предан Вейту или Таалу, а потому что я не воин, я не Царь, я не смогу повести за собой народ. По твоему мнению это – глупая ошибка в моих расчетах. Ну как же, я ведь на каждом шагу твержу, что я наследница Царя Царей Хмаса, великого война-освободителя, и его сына – Великого Царя Ракса Гриала, но сама-то я могу только строить и издавать указы, но не воевать. Ты же всегда мне на это намекал, Диммит. Как выразился твой единственный господин Великий Царь Лаир Тарт – курица выше забора не прыгнет. Меня до сих пор разрывает от злости, когда я вспоминаю его слова. Да, Диммит, Боги кидают кости, и мы рождаемся теми, кем мы рождаемся, но это не значит, что какие-то пути нам закрыты. Альрату нужен воин – я дам ему война.

Но проблема в том, что со времен моего великого деда ни у кого даже мысли не возникало вступать с Альратом в серьезное противостояние. Если взглянуть правде в глаза, то стычки Лаира Тарта с Инсонельмом за пояс Радор – это искусственно созданная ситуация. Не было никакой необходимости отправлять флот, можно было сразу провернуть фокус с автономией, а потом подвести их к протекторату и получить пояс на блюде без единого выстрела. Мало кто знает, что в победоносных боях за Радор Альрат потерял только один корабль, да и тот, если обратиться к секретным архивам, врезался в астероид из-за ошибки экипажа, а не из-за происков Инсонельма. Вот Инсонельм, да, понес значительные потери – целых три корабля, которые Альрат обстрелял без предупреждения, когда формально между Альратом и Инсонельмом еще был мир. Про «восстание», которое якобы подавил Вейт в самом начале своего царствования, я и говорить не хочу. Всем было известно, что никакого восстания не было. Его придумал Диммит, чтобы придать своему подопечному вес в глазах народа. Флот пришел к Радору, полетал там для виду и вернулся обратно. И скажи мне теперь на милость, Диммит, что у меня может не получиться? Почему ты думаешь, что фокус, который до этого срабатывал два раза, не сработает и в третий? Думаешь, я буду заливаться слезами, когда увижу в иллюминаторе корабль Инсонельма? Или со мной случится истерика с обмороком? За четыре года мог бы уже понять, что это не про меня. Да я ждала такой возможности все эти четыре года! Я каждое утро читала утомительные сводки, чтобы дождаться, когда Инсонельм соберет около Радора хоть что-то, похожее на военный флот! И наконец-то, слава Богам, они это сделали. Десять жалких кораблей, оказавшихся там по причинам, не имеющим никакого отношения к завоеванию Радора, но, Боги, этого достаточно! Великий Альрат не потерпит ни малейшей угрозы у своих границ. Хмас – воин, Ракс – миротворец. Я буду и тем, и другим – принесу мир и свободу угнетенным. И я не думаю, что сотня кораблей Альрата не справится с жалким десятком инсонельмского хлама. В личном разговоре с Главой Агломерации Радор я тонко намекнула, что им следует попросить у Альрата поддержку, и мой намек был понят правильно – великолепная речь, исполненная горечи и отчаяния. Вот кем бы я была, если бы на нее не ответила? И Царица-Регент начинает свой триумфальный военный поход. Что, собственно, может пойти не так, Диммит? Хотя его беспокоит Сентек, он всех беспокоит. Вокруг него ореол всемогущего фаворита Великой Царицы, который чуть ли не правит Альратом у меня за спиной. Глупость. Сентек не в состоянии справиться с самими собой, не