Будь он прежним собой, каким был еще неделю назад, расчетливым и спокойным, он бы просто так не уехал, он бы отыскал машину своего близнеца – она ведь была копией его полицейского «Форда», и куртка была такой же, и даже жетон… Значит, в той, другой жизни он пошел по тому же пути? Если бы Фрэнсис был прежним собой, то обыскал бы уже машину, нашел бы его документы, сравнил со своими… Но сейчас весь этот кошмар, маячащий перед глазами, проник и в него самого, теперь он тоже стал его частью, и это ужасно пугало.

– Кто они все? Откуда? Почему среди нас? – вдруг спросил он.

– Откуда я знаю? – Рон только пожал плечами, пристегивая ремень.

А Фрэнсис и не спрашивал друга, он спрашивал сам себя.

– Ты знаешь, что под этими зданиями, – вдруг сказал Рон, – нашли другие, похожие. Они будто вылезли из-под земли и вытолкнули те, что стояли. Ты можешь себе представить? Одно радует – с того самого дня больше ничего не случилось, – продолжал он тараторить. – Я имею в виду, нет новых разрушений. Вроде все устаканилось, а? Хотя тут, говорят, появилась гора, и кто его знает, когда она появилась – может, в тот же день. Как ты думаешь, Фрэнк?

Фрэнсис только молчал.

– Слушай, а что там произошло? В этом гостиничном номере? Как ты его поймал?

– Этот Берти меня заманил, оставил наживку в виде записки, стал выслеживать, чтобы убить, а наткнулся на второго меня… На другого меня, – он никак не мог подобрать верного слова, и это его раздражало.

– На Фрэнка–2, – попытался помочь другу Рон.

– На близнеца. – Фрэнсис вспомнил то самое слово, что ему подкинула консьержка. – В общем, Берти пытался убить близнеца, знал, что он, то есть я, не оставлю так это дело, но я ему помешал.

– Это ты в него стрелял?

– Нет, второй Фрэнсис, он-то меня и спас, перед тем как… перед тем как скончался.

– Значит, Берти оставил наживку.

– Я сначала подумал, что записку писала его жена…

Фрэнсис ударил по тормозам, машины, что мчались сзади, сдали в сторону и промчались, нещадно их матеря.

– Эй-эй, осторожней! – крикнул Рон. – Если ты нас угробишь…

– Его жена! – вспомнил Фрэнсис. – Я же о ней забыл! Ее надо найти!

– Найдем, не волнуйся, я сообщу нашим. К тому же, если она мертва, торопиться нам точно некуда, а если жива, то ей уже ничего не угрожает, он же мертв.

Фрэнсис выдохнул и встроился в тот же поток. Мимо них проносились огни, дома, стоящие ровно, – их не коснулся кошмар, их не разрушил никто. Фрэнсис думал о близнеце, о том втором Фрэнке, кто так же жил свою жизнь, кто, может, был так же несчастен, как он.

– Что ты собираешься делать с этой папкой? – прервал Рон молчание друга. Ему никак не хотелось врезаться в фонарный столб или слететь с моста, а такое затяжное молчание не говорит ни о чем хорошем.

– Посмотрю, кого ты нашел, – ответил, помедлив, Фрэнсис. – Сколько их там?

– Уже больше сотни. Ты собрался объездить их всех?

– На это нет времени.

– Слава богу. Слушай, суицидников меньше не стало.

– Если людям не объяснить, что происходит, их станет гораздо больше.

– А ты можешь это объяснить?

– Пока нет, – вздохнул Фрэнсис Бейли, – пока не могу.

Кошмар, лишенный неизвестности, перестает быть кошмаром. Человек не боится темноты, он боится того, что в ней. Включи свет, и все обретет прежние очертания. «Нужен свет, – думал Фрэнсис, – внятное объяснение».

Через час они были возле участка.

– Если что-то найдешь, звони, – сказал Рон, протяжно зевая. – И возьми уже свою тачку, – он кинул Фрэнку ключи.

Найдя на стоянке свой «Форд», Фрэнсис сел на водительское сиденье.

Заявлений было под сотню. Он включил свет и начал читать.

Слова прыгали перед глазами, строчки налезали на строчки, все будто искало какой-то порядок и не могло найти.

У Фрэнсиса слипались глаза. Сколько же он не спал? Он хотел прислониться к рулю, но голова казалась непомерно тяжелой. Зато перестала болеть, как и его поясница. Ничего не болело вообще, и не двигалось ничего, будто он уже был не в собственном теле.

Ему казалось, он мертв, ему казалось, ни одна его мышца не могла пошевелиться. А каждая клетка в нем онемела. Будто кто-то высосал из него жизнь. Он не чувствовал рук и ног, не мог пошевелить даже пальцем. Руки его, как неживые, отдавали трупной желтизной.

– Это не я! – крикнул Фрэнсис. – Это другой, тот, что умер! – И, истратив на крик все силы, рухнул на руль.

Темнота забирала его, мертвое лицо стояло перед глазами. Это не его лицо, не его, это двойник…

– Это двойник! – кричал сквозь забвение Фрэнсис.

Невнятные проблески света проступили через ресницы, проникая в глубины его сонного паралича. С трудом разлепив глаза, Фрэнсис попытался проснуться. Он все еще был на стоянке. Фары проезжавших машин светили в лицо, свет разгонял темноту, возвращая ему свое тело, оживляя уставшую плоть.

Осязание вскоре вернулось, как и запахи, как и он сам.

Где-то там, в морге центральной больницы, за высокой металлической дверью, лежит его мертвое тело и не чувствует ничего.

Фрэнсис откинулся на сиденье, собрал с пола разбросанные листы, повернул ключ зажигания и тихо тронулся с места навстречу к своему дому. Он надеялся, что к своему.

Глава 29

Кристин

Она помнила этот день как вчера.

Если бы не Марго, ее бы и не было здесь.

Этот трак просто вылетел из ниоткуда и умчался в никуда, она лишь запомнила огни его фар, растворившиеся в тумане. Почему она умерла? И кем была та Кристин?

Это был не ее город, и она это точно знала, здесь даже дорожные знаки были не те, а местами отличалась развязка. Светофор на перекрестке поставили полгода назад, но здесь его все еще не было. Не было светофора, не было магазина цветов, где она всегда покупала тюльпаны, вместо него – небольшая пекарня. Все было и тем, и не тем в то же время. Поначалу Кристин показалось, что это с ней что-то не так – потеря сына, этот чертов морг, так можно и себя не узнать, – но нет, ее сознание было таким же чистым, каким было всегда, встревоженным, но ясным. Гораздо яснее всего, что происходило вокруг. С этим городом было что-то не так. Он постепенно сходил с ума, и люди в нем сходили с привычной жизни в какой-то абсурдный кошмар.