Мысль о том, что эта женщина покачивает бедрами перед кем-то, заставляет меня скрежетать зубами.

— Где ты? — спрашиваю я. Она быстро называет адрес, и я вешаю трубку.

— Похоже, у кого-то будут проблемы, — говорит Ривер.

— Моя маленькая птичка решила станцевать перед другими, — хрипло говорю я.

Уилл смеется.

— О да, теперь я это вижу. Кровожадный монстр. Сомневаюсь, что твоя певица вообще имеет представление, на что подписалась.

Ривер бросает на него многозначительный взгляд.

— Говорит человек, у которого никогда не было отношений.

Уилл пожимает плечами и допивает остаток напитка.

— Не все из нас женятся и становятся подкаблучниками.

В тот момент, когда уборщики заходят в бар, я направляюсь к двери, Уилл и Ривер следуют за мной. Странно, что меня окружают люди, особенно во время убийства. Обычно я делаю это один. Мне так больше нравится.

Но учитывая, что Ривер, скорее всего, захочет забрать Аню, я не могу сказать ему не присоединяться. А Уилл? Ну, неуместно пускать ему пулю в голову, раз он привел меня сюда. Но если он продолжит болтать, я, возможно, передумаю.

— Ривер, приятель, у тебя на рубашке кровь. Я же говорил тебе сегодня надеть черное, — ругается Уилл.

Ривер невозмутимо смотрит на него.

— Никто не заметит в темном клубе.

Отпираю машину, и, прежде чем Уилл закрывает заднюю дверь, нажимаю на газ. Он ругается, когда ударяется локтем о дверь, и я чувствую легкое чувство удовлетворения.

***

Мы прибываем в бар, по крайней мере так нам сказала Аня, но он больше похож на гребаный клуб. Кажется, вена на моем виске пульсирует. Я был в довольно хорошем настроении.

Когда подхожу к двери, вышибала сразу пропускает нас внутрь. Я нахожу Елену, наклонившуюся, чтобы взять напиток у парня, и дарящую ему свою самую милую улыбку.

Блядь, эта улыбка заставляет мой член твердеть. И она вот-вот сломает другому парню зубы.

Я оттягиваю парня за плечо и, прежде чем он осознает, что происходит, бью его. Он падает на пол.

Аня свистит из-за спины Елены, но ничего не говорит. Она абсолютно трезва, а Елена словно прекрасный, чертовски прекрасный сон, смотрит на меня, открыв рот от шока.

— Алек! Он просто угощал меня выпивкой!

— Я ее предупреждала, — говорит Аня, и у меня такое ощущение, что она не вмешалась, потому что увидела, как я иду сквозь толпу.

Люди стоят вокруг нас, ошеломленные тем, что только что произошло, а вышибала подходит, чтобы вывести парня, потому что никто из них не осмелился бы прикоснуться ко мне.

— Ты не принимаешь выпивку от других мужчин, — рычу я на Елену.

Она хмурит брови и надувает губы.

— Ты не можешь указывать мне, что делать.

— Ты ведешь себя плохо и я тоже.

Она скрещивает руки на груди, и эти гребаные сиськи сводят меня с ума.

— Я тебе не принадлежу.

У меня вырывается безжалостный смешок.

— О, ты принадлежишь, солнышко, и не принимаешь выпивку от других мужчин. Мы пришли к взаимопониманию?

Руки Ривера обвивают талию Ани.

— Не ожидал увидеть тебя в таком месте, — говорит он ей.

— Здесь воняет, а посетители грязные, — говорит она, явно испытывая отвращение к этому месту. — Но Елена настояла. А теперь отвези меня домой.

— Какие же вы зануды, раз уходите, как только пришли, — вмешивается Уилл.

Я его игнорирую, сосредоточившись только на моей очень пьяной певице.

— Весело отпраздновали?

Она снова надула губы, шатаясь, шагнула вперед и схватила меня за рубашку.

— Ну, теперь, когда ты наконец появился, Александр — стало лучше.

Я тянусь к ней, и мои руки ложатся ей на талию. Даже пьяная, она зовет меня полным именем. Не Алек.

Мне это нравится.

Она так сильно пьяна, что я думал, она будет больше злиться за то, что я ударил того парня. Но похоже, она уже и не помнит об этом.

— Что, блядь, она пила сегодня вечером? — спрашиваю я Аню, когда они проходят мимо.

— Похоже из песни, которую она продолжала петь, каждый раз, когда выпивала. Одна «Маргарита». Две «Маргариты»… (прим. пер. Речь идёт о песне Luke Bryan — «One Margarita»).

Елена обрывает ее, взволнованно вскидывая руки.

— Три «Маргариты».

Аня бросает на меня уничтожающий взгляд.

— Мне больше нравится, когда она поет на сцене. Теперь я не могу забыть эту ужасную песню.

Пытаюсь скрыть ухмылку в ответ на неодобрение Ани.

Елена смотрит на меня, улыбаясь, и я чувствую запах алкоголя в ее дыхании.

— Тебе нравится мое новое платье? — спрашивает она.

— Мне больше нравится, как ты выглядишь без него, — хрипло говорю я. Она усмехается. — Да, ты выглядишь прекрасно, солнышко. Мы уходим.

Я хватаю ее за руку и начинаю вести сквозь толпу, пока она жалуется.

— Мне было весело, — хнычет Елена, когда я вывожу ее через заднюю дверь, где меньше людей. Она опирается на меня, когда мы идем, хватаясь за мою рубашку сзади. Надеюсь, на мне не слишком много крови.

— Ты хорошо пахнешь.

Опускаю взгляд и вижу, как она мне улыбается. Не знаю, стоит ли мне говорить ей о крови, но думаю, лучше оставить это. Возможно, она чувствует мой одеколон.

Замечаю свою машину впереди, но, прежде чем мы успеваем к ней подойти, Елена останавливается. Поворачиваюсь к ней лицом, замечая, что она бледна.

— Меня тошнит.

Мне удается вовремя откинуть ее волосы как раз в тот момент, когда она наклоняется в этом чертовом платье и ее рвет возле мусорного бака.

— Как там было в песне, солнышко? Одна «Маргарита», две «Маргариты»?

— Заткнись… — бормочет она, и я не могу сдержать ухмылку.

Странно. Никогда не думал, что окажусь в таком месте. И Аня тоже, если на то пошло. Но полагаю, мы оба могли делать исключения для того, чтобы угодить Елене. Я готов прогнуться ради нее, если она хотя бы попросит об этом.

— Эй, мужик, уведи ее отсюда, — кричит вышибала с заднего входа. Очевидно, он, блядь, не знает кто я такой. Когда я не отвечаю, мудак подходит ближе.

Елену снова рвет, она прижимает руки к животу.

— Чувак, проваливай на хуй вместе с ней. Чертовы бабы никогда не могут проконтролировать свое дерьмо, — усмехается он.

Я держу ее одной рукой, а другой лезу под куртку