на колене — широкий черный фиксатор, хорошо заметный даже под джинсами. В руке — взрослая клюшка с яркой эмблемой на рукоятке.

В стороне стоят человек пять мальчишек. Илья, конечно, в центре, самый маленький. Еще двое — постарше, лет десяти, я вижу их впервые. И один подросток, совсем нескладный, длиннорукий, в смешной объемной вязаной шапке с помпоном. Он стоит чуть поодаль, но слушает внимательнее всех.

Назар рассказывает им о чем-то важном, наглядно и очень медленно демонстрируя приемы. Его рука с клюшкой движется неторопливо, плавно, чтобы закрепить в сознании детей каждый прием.

Через пару минут я приближаюсь, стараясь остаться незамеченной.

— Смотри, — объясняет он Илье. — Ты не бьешь по шайбе изо всех сил, ты передаешь ей скорость. Чувствуешь разницу? Ребята, удар начинается не в клюшке. Удар начинается в ногах. Правильно переносите вес, и шайба летит сама, получив нужное ускорение.

Кое-кто из детишек хмурит лоб, сопит, пробует. Клюшка Ильи врезается в бортик, шайба уходит в сторону. Сынок расстроенно выдыхает. Эта же участь ждет двух других мальчишек.

— Ничего, — поддерживает ребят Назар. — Вы сейчас не технику отрабатываете. Вы учитесь думать. Рука догонит.

Подросток в вязанной шапке делает шаг вперед:

— А как понять, куда она полетит? — уточняет он заинтересованно, да с такой серьезностью, будто от ответа зависит его жизнь. — Вот защитник бьет, к примеру, в сторону, а шайба летит совсем не туда, куда я ожидал. Как догадаться?

Назар поворачивается к парнишке, глядит как на равного.

— Ты смотришь не на шайбу. Ты смотришь на того, кто ее отдает. Куда он смотрит? Как зафиксирован корпус? Куда развернута стопа? Все это — слова, и они никогда не врут. Шайба всегда на них откликнется и покажет тебе то, что ты хочешь знать. Нужно просто все это увидеть. И тот, кто ее посылает, не сможет тебя обмануть.

Подросток кивает. Я даже вижу, как дергается его кадык в расстегнутом вороте куртки.

Не могу отвести взгляд. Я видела Назара на льду много раз. Видела, как он забрасывает шайбу, как играет клюшкой, как уходит в раздевалку под рев стадиона. Но такого Назара я не видела никогда.

Он сейчас самый настоящий и честный наставник для ребят, который не ищет выгоды для себя, разве что в его же интересах передать свое мастерство младшему поколению спортсменов. Прямо здесь и сейчас он не мировая звезда, а тот, кто болеет за спорт и хочет каждому ребенку помочь проявить себя.

Неделю назад мальчиков было всего трое плюс Илья. А теперь…

Ловлю на себе теплый взгляд и короткий кивок. Глаза Назара загораются при виде меня. Он коротко машет мне рукой, Илюша подхватывает:

— Мама!!! — сынок размахивает ладошками и растягивает губы, демонстрируя прореженную улыбку: вчера у Ильи выпал зуб. Так тепло на душе, как будто дом и уют только там, где они…

Кстати, мамочек в стороне я тоже замечаю. И не могу не отметить, что девушки «при параде». Стоят, все себе «ретиво» сынков дожидаются, ага.

— Как много вас сегодня! — удивляюсь я искренне.

— Ребята услышали, что мы вечерами тут собираемся, и присоединились. Растем потихоньку, — скалится Назар, сексуально поправляя челку. — Нам еще минут пять, и мы закончим.

Я запахиваюсь поплотнее, в животе уже урчит. С удовольствием наблюдаю за тем, как Назар взаимодействует с детьми. У него настоящий дар — это точно!

— На сегодня все, ребят, — прощается с мальчиками звезда хоккея, выставляя клюшку вверх; прорезая воздух вместо пика. — Жду всех желающих послезавтра!

— А завтра?! — расстраиваются мальчики.

— Завтра меня не будет, — собирая выданные на время «тренировки» клюшки, четко ставит границы. Вот тут он молодец! А с малышней иначе нельзя.

— Ладно. Мы придем!!!

Назар поднимает ладони, от каждого мальчишки получает «пять». Подхватывает сына и сажает его себе на плечи, передавая часть клюшек.

— Ну привет! Так круто, что ты все же приехала! — восхищается Назар и чмокает меня в губы. Илюша осторожно наклоняется, чтобы обнять мою голову. Но я переживаю, чтоб не свалился.

— Да-да, — киваю ехидненько, — только я есть очень хочу.

— Да это вообще не вопрос, да, чемпион? — Назар слегка задирает голову и пытается взглянуть на Илью: — Маму в ресторан ведем?

— Ага-ага!

— Давайте где-нибудь неподалеку от дома?

Очень уж не хочется потом еще и за руль. Сейчас на двух машинах поедем: я именно поэтому и не бываю тут у них часто. Не слишком удобно мотаться, хоть и недалеко. Да и устаю тоже.

— Ты им хоть объясняешь, что это не секция? — спрашиваю я, пока Назар провожает меня до машины.

— Объясняю, — кивает он. — Они все равно приходят. Видела, как всем интересно? У них глаза горят.

— Хорошо ребята играют?

Он пожимает плечами.

— Навыков мало, но есть желание. Больше им некуда ходить. У нас в этом районе… — он запинается, подбирая слова, — не густо с бесплатными тренировками. А платить могут не все. Да и возить детей в хорошую школу тоже не у всех есть возможность.

— Ладно, поехали, — чмокаю его в щеку. — Ты большой молодец. Все умудряешься сочетать.

— Сегодня, кстати, много ребят пришло, я даже не ожидал.

Эти слова вспомнились мне через две недели. Когда ребят стало уже двадцать пять! И все приходят! И всех приводят родители, терпеливо стоят и ждут, пока закончится «тренировка» с мастером.

— Площадка не резиновая — она маленькая. Дети набиваются, как сельди в банку, — печалится Назар за завтраком, когда я протягиваю ему брускетту с паштетом, а он подвигает ко мне ближе облепиховый час с ломтиком апельсина. — Клюшки сталкиваются, кто-то плачет, кто-то толкается. Малышня расстраивается.

Он тяжко вздыхает и сжимает переносицу пальцами, а я размазываю масло по хлебу для Ильи.

— Не влезаете, — подвожу итог мужским страданиям.

— Нужно искать помещение, — шокирует он.

Я застываю с ножом в руках. Перевожу медленный взгляд на Назара.

— Ты серьезно?

— Пока точно не знаю, — он машинально откусывает кусок и быстро пережевывает. Я уверена, что он в этот момент даже не чувствует вкуса еды. — Но они приезжают из других районов.

Знаю этот тон. Ох, знаю…

— У тебя реабилитация, — напоминаю осторожно. — Не забыл? Ты вытянешь?

— Вытяну, — глядит на меня в упор. — Я же не буду делать все один. Я найду помощников. Просто…

Он замолкает.

— Что?

— Знаешь, я впервые за много лет не думаю о том, как заработать имя. Я думаю о том, как не потерять это. — Он обводит рукой пространство — мою кухню, Илюхин рисунок на холодильнике, чашку с недопитым чаем. — И это важнее любых контрактов. А колено, и правда, долго