Мама якобы удивленно моргает, а потом быстро улыбается.

— Входи, — подвигаюсь приветливо. — Я как раз хотела попросить о помощи.

— Я так и понял.

— Папа!

Илюха бросается к нему, тут же оказывается на руках. Назар вальяжно сажает сына на предплечье, освобождая вторую руку. Я скептично опускаю взгляд вниз на его колено: в принципе, можно: это умеренные нагрузки.

Оборачиваюсь и тут… Они с папой сталкиваются взглядами.

В коридоре становится тесно, хотя никто не двигается.

Аж воздух густеет, прямо как перед грозой, когда все вокруг замирает и даже звуки теряют силу, становясь приглушенными.

Папа смотрит на гостя так внимательно, словно на незнакомого зверька: непонятно, чего от него ожидать. Почти физически ощущаю, как прошлое вихрится между ними — тяжелое, густое, с запахом старых разговоров, закрытых дверей и решений, которые никто не смог отменить.

Плечи Назара напрягаются, я задерживаю дыхание. Пытаюсь разглядеть неприязнь в обоих мужчинах, но… нет. Не улавливаю ни нотки. Время, кажется, останавливает бег. Не знаю, чего ожидать от них, но Назар отмирает первым. Он чуть наклоняет голову в спокойном приветствии и протягивает свободную ладонь:

— Здравствуйте.

Это слово касается меня где-то под ребрами, как осторожный толчок изнутри.

Папа затяжно смотрит на предложенную в знак примирения руку и растеряно кивает:

— Здравствуй.

Тянется в ответ. Рукопожатие выходит коротким, но крепким. Мужским. Без демонстрации силы, но с весом.

Без взаимных упреков и претензий, очень настороженно мужчины прощупывают почву. Они снова молчат, первым нарушает тишину Илюха:

— Это самый вкусный пирог! — тычет Назару в лицо контейнером. — С творогом! Это нам бабушка передала! Давай дома чай попьем?

— Я не против.

С мамой у Черкассова выходит как-то полегче, да и она выглядит более дружелюбно, потому как от обоих мужчин сквозит дикое напряжение.

— Ого, это все надо забрать? — удивляется Назар, подметив многочисленные пакеты.

— Да-да! Это все Анечке очень надо! Да там и для тебя кое-что вкусненькое есть!

Гость потрясенно опускает сына вниз, хлопает ресницами. Такого поворота он точно не ожидал.

— Я помню ваши огурчики, — вдруг отзывается он с восторгом.

— Точно! Именно их-то я и положила. Анечка все объяснит и выделит твою долю!

— Вот это спасибо, вот это неожиданно! Я целую банку проглочу за раз!

— Ах, что ты! Что ты! Не благодари! Мне всегда приятно стараться! — мама кокетливо складывает руки у шеи. Сыночек торопливо натягивает куртку. Обувается.

— А все и заметили, — ворчит себе под нос папа. Я вижу, как его взгляд задерживается на руках Назара, на том, как тот поправляет воротник Ильи, как проверяет, не перекручена ли лямка рюкзака.

— Готов, спортсмен?

— Да! — кивает Илья энергично.

Назар приседает перед сыном и спокойно застегивает до самого верха молнию на его куртке.

— Только пакеты очень тяжелые. Назар, ты уж Ане не позволяй носить…

Мы с папой зыркаем на маму одновременно, и она осекается.

— А он никогда и не позволяет! — весело реабилитирует Черкассова Илюша.

— Да я сам сейчас помогу… — оживает папа. — Это я просто задумался.

— Мы справимся, — останавливает его Назар, а мама поддерживает:

— Именно! Потом будешь со спиной три дня мучаться и бурчать при виде мази!

Назар подхватывает первую партию солений так легко, будто банки ничего не весят вообще.

— Вы домой сейчас? — сомневается папа.

— Планируем, — гость спокойно реагирует на допрос. — А там решим.

Вскоре пакеты вместе со всеми терпеливо ждут лифт. Мама с папой вышли в подъезд нас проводить. Честное слово, ну с ума посходили! Только двери кабины распахиваются, все торопливо прощаются. Во взгляде папы наконец больше нет тревоги.

Когда мы выходим во двор, а холодный воздух касается лица, мне начинает казаться, что я впервые за долгое время могу вдохнуть полной грудью.

— Какая ж мама у тебя! — хвалит Назар. — Я даже немного завидую.

— Она просто любит соленья. Нам на всю зиму этого хватит! — окидываю извиняющимся взглядом багажник.

Назар лишь веселится в ответ, закрывая багажник:

— Кому как. Мне это на неделю втихаря трескать. А то у меня жесткая диета, а врач очень придирчивый.

— Радовался бы, что врач заинтересован.

— Личный интерес? — шепчет он, незаметно подкравшись сбоку.

— Хм! — фыркаю наигранно. — Еще чего не хватало. Только рабочие рамки.

Назар распахивает пассажирскую дверь, Илюха забирается на заднее сиденье, пристегивается и аккуратно опускает пирог себе на колени — бабушка уважила всех.

— Хорошие они у тебя, — четко улавливая ход моих мыслей, одобрительно роняет Назар.

— Я думала, вы с папой повздорите. Не хотела лишний раз вас лбами сталкивать.

— С чего ты взяла? Что было, то прошло. Он защищал тебя по-своему. Как мог. Да и сейчас не выказал пренебрежения. Хотя… я к этому готовился: рассчитывал на бодрящие укольчики сарказма. Но пронесло, — смеется Назар и привлекает меня к себе. — Я купил ту настолку, что Илья просил. Если найдешь время, можем поиграть все вместе.

Тепло рядом с ним. Надежно… Даже раньше этого ощущения не было. Наверное, так и чувствуешь себя, когда рядом мужчина, который не собирается никуда уходить.

И почему-то именно эта уверенность в его глазах сейчас звучит громче любых признаний.

Глава 36

АННА

Мы не договаривались «быть вместе». Это даже ни разу не проговаривалось — как не проговаривают вещи, которые либо складываются сами, либо не складываются вообще.

Назар все чаще оказывается рядом просто так, и это не демонстрация. Именно так я начинаю замечать: когда его нет, мне некомфортно, неудобно, непривычно.

Он оставляет Илью у себя, если у меня ранний выезд с командой. Его короткое «я тут» уже становится долгожданным. Илья теперь не спрашивает, почему не к бабушке. Он молча надевает куртку и радостно выходит за порог, доверчиво держа отца за руку. И ревности у меня уже нет; есть искренняя благодарность за то, что делает для нас Назар. Сейчас я четко ощущаю разницу, когда воспитываешь сына одна и когда часть забот берет на себя отец ребенка, ничего не прося взамен, не диктуя лишних условий, не отстраняясь, как будто он всегда рядом.

И все это стало заметно как-то… не сразу: только по мелочам. Мне уже не нужно решать, кто заберет ребенка из сада, кто отвезет на тренировку, кто поможет выполнить задания с подготовки, кто проследит, чтобы у него была сухая одежда. Если у Назара что-то не получается, мы спокойно все согласовываем, а иногда, когда я не на связи, он даже созванивается с моей мамой и договаривается с ней о помощи.

Назар не говорит, а делает.

В моей квартире теперь