лучше, чем он есть. Он говорит в таких вещах, в которых не каждый сможет признаться.

— Чего же именно?!

— Что совместить не смогу, — Назар пожимает плечами немного расстроенно.

— Совместить карьеру чемпиона и семью?

Знаменитый хоккеист снова кивает.

— А сейчас как считаете? — наконец роняет ведущий, потрясенный до глубины души.

— Слабаком я себя считаю, — шокирует в ответ Назар, горько ухмыляясь, бросая вызов: и ведущему, и всему миру, и себе. — Сила ведь не только на льду проявляется. Это еще и дух.

— Вы удивительно глубокий человек, Назар. Когда готовился к нашему интервью и ждал вас в гости, я и подумать не мог, насколько именно. Признаю, что воспринимал вас сильно иначе, — мужчина вновь берет паузу, медленно поправляя очки. — А сейчас вы готовы к семье, как считаете? Потянете?

— Готовность определяется усердием, чтобы добиться своего, и желанием. Вроде и то, и то в наличии. Раньше бы мне это понимание, — Назар наполняет эфир элегантной самоиронией.

— Согласен с вами во многом. Значит, семья — это ваши будущие приоритеты?

В кадре мелькает заинтересованное лицо ведущего. Он так внимательно смотрит на Черкассова… ловит каждое его слово, каждое движение.

— В некотором роде.

— Как здорово это слышать. Пожелаю вам удачи в этом вопросе. Раз уж мы заговорили о душевном… Для вас дети — это украшение семьи или наоборот, дополнительные сложности?

— Украшение, конечно.

— То есть, хотели бы себе, такие «украшения»?

— У меня одно уже есть, — Назар так искренне улыбается! Глаза его загораются внутренним светом, проникающим через экран и согревающим сильнее майского солнышка.

— У вас есть ребенок? — ведущий второй раз за передачу округляет глаза. Он абсолютно потрясен. Не ожидал такого поворота.

В голосе гостя переливаются нотки гордости, что заставляет меня и ехидно ухмыльнуться, и довольно улыбнуться.

— Да, — воодушевленно признается Черкассов при всем «честном народе», не глядя в камеру. — У меня сын.

— Никогда не слышал об этом, — едва находится с ответом ведущий, хотя ведет себя достойно: быстро справляется с изумлением.

— Никто не слышал. Ему семь. Скоро исполнится.

Мужчина прозорливо прищуривается:

— И вы часто видитесь?

— Сейчас да, — спокойно уверяет Назар.

— А раньше?

— К сожалению, раньше мы не общались.

— Почему? — осторожно интересуется ведущий.

— Так… сложились обстоятельства, — находится с ответом Назар, отказываясь вдаваться в подробности своей личной жизни. То есть… нашей. — Каждая встреча с ним, как взрыв. Это как новый смысл жизни. Важнее, чем там, на льду. Там тебе быстро найдут замену. А здесь — нет. Меня ему никто не заменит, а мне никто не заменит его.

Эффект произнесенных слов нужно еще суметь переварить, и у ведущего уходит на это прилично времени.

— Значит, вы не вместе живете?

— Нет, он с мамой живет, — проговаривает Назар как нечто само собой разумеющееся.

— Вот как. Я думаю, наши зрители будут ошеломлены этим открытием. О маме своего ребенка расскажете что-то?

На лице ведущего столько внимания, что я диву даюсь.

— Она не публичный человек. Без ее разрешения я о ней ничего рассказать не могу, — припечатывает Назар, приправляя извиняющейся улыбкой свое заявление.

Мне вдруг захотелось коснуться кончиками пальцев его губ. Да… я не разрешаю ничего обо мне рассказывать…

— Вы с ней, как я понимаю, в хороших отношениях? — продолжает наступление ведущий, стараясь выпытать что-то интересное.

— Наверное, бывает и лучше, — признается он нехотя.

Назар криво усмехается, и слова его отдают горечью.

— Вы ждете, что ваш сын пойдет по вашим стопам?

— Это неважно, — огорошивает Черкассов всех, включая меня.

— Как? Разве вам не хотелось бы, чтобы он тоже профессионально играл в хоккей?

— Он уже играет и довольно неплохо. Но мне это непринципиально — я поддержу любое его начинание.

— Значит, на хоккее свет клином не сошелся?

— Совершенно верно. Сын хоть и маленький, но у него есть свои интересы. Придет время — пусть сам думает и делает выбор. Свой я сделал. На его влиять не собираюсь.

— Назар, а закрыл ли в свое время ваш выбор другую дверь?

Вопрос с подковыркой.

Назар пытается отшутиться и чарующей улыбкой замять неудобные для него уточнения.

— Вы вот вопросы какие-то задаете… сложные! — смеется он немного стеснительно, не желает никого впускать на свою территорию.

— У меня почему-то сложилось такое впечатление, — ведущий сверкает глазами и поправляет микрофон, чтобы движение показалось обыденным: — что чувство вины, которое тянется из прошлого, номер тринадцать и текущая ситуация с вашей, скажем так, несостоявшейся семьей, — это все взаимосвязано. Можете как-то прокомментировать?

Назар вновь прикрывается озорной улыбкой, видно, что он ничего пояснять не собирается, но тем не менее, отбивается корректно.

— А можно следующий вопрос? — отмахивается.

— Как же так? Вы столь сильно заинтриговали наших зрителей и не хотите ответить, — примирительно подмечает ведущий.

Назар непоколебимо машет головой, ладонью как бы говоря: «следующий».

— Дальше, — задорно переводит он свой жест.

— Я думаю, добрая половина наших прекрасных женщин, что смотрит это интервью, гадает, свободно ли ваше сердце сейчас. Что скажете, Назар?

— Так у меня нет сердца, — шокирует всех Черкассов.

— К-как это?

— Давно уже оно не в моих руках, — роняя насмешливо странное замечание, он чиркает взглядом по электронному циферблату на запястье.

На этой «вдохновляющей» ноте ведущий благодарит Назара за увлекательную беседу и я блокирую экран телефона.

Глава 34

АННА

Черкассов привозит Илью ровно в оговоренное время: это первое, что я отмечаю, выглянув в окно после полученного СМС:

Назар: «Подъезжаю».

Машина аккуратно пристраивается к бордюру, Назар, обходя капот, выходит, чтобы открыть дверь Илюше. Сын вываливается на тротуар с рюкзаком за плечами, поднимает глаза на наше окно.

— Ма-ам! — кричит он, весело размахивая руками: уже заметил меня.

Я машу ему в ответ и жду, пока они направятся к подъезду.

Встречаю ребят на пороге: Илья, набитый впечатлениями до краев, как ураган, влетает в прихожую, начинает торопливо развязывать шнурки, рассказывая что-то про роботов и пиццу. Он несет в себе шум целого дня! За ним спокойно входит Назар. Сегодня он в простых темных джинсах. Куртка расстегнута, демонстрируя свитер цвета теплого молока.

Стискиваю сыночка в объятиях, крепко прижимаясь к нему.

— Привет, — здоровается Назар, останавливаясь на пороге. Он не пытается пройти дальше — ждет явного разрешения.

— Привет. Заходи.

Он кивает, снимает кроссовки и ставит их аккуратнее, чем я ставлю свои. Замечаю эту деталь неосознанно и злюсь на себя за то, что вообще обращаю на это внимание.

— Как провели время? — уточняю.

— Шикарно!!! — восхищается Илья.

— В самом деле, было круто, — подтверждает Назар. — Мы хотели бы повторить.

— Да-да! А еще лучше с тобой! — кривляется мелкий забияка и