консистенции и подачи. Повар действительно был непревзойденным мастером.

– Я ведь необычный человек, Олия, – со вздохом отозвался Итьен. Он посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом, словно взвешивая все за и против того, чтобы открыть правду. Я с трудом проглотила кусочек рулета и уставилась на него, в ожидании дальнейших слов.

Наконец он заговорил:

– Много лет назад я, конечно, еще был самым обычным проходимцем, который не верил в добро и справедливость и жил в свое удовольствие. Но потом я совершил непростительный поступок, осквернил святыню. В наказание за содеянное меня отправили в этот мир.

– Что? – выдохнула я, с трудом осознавая услышанное. В горле образовался комок, дыхание перехватило.

– Да, Олия. Я, как и ты, не принадлежу магическому миру. Хотя, если я все правильно понял, ты все же обладаешь местной магией, пусть и никогда здесь не была до недавнего времени.

Я хотела что-нибудь сказать, опровергнуть или подтвердить его предположение, но из моего горла не вырвалось ни звука. Я молча хватала ртом воздух и не находила в себе мужества во всем признаться.

Итьен допил второй бокал вина и отставил его в сторону.

– Здесь меня встретили духи. Я представлял угрозу для магического равновесия, поскольку нес в себе энергию другого мира, и духи хотели от меня избавиться. Но мне удалось их убедить в моей крайней полезности. Я обладал уникальными знаниями колдовских технологий иного мира и пообещал служить духам, если те сохранят мне жизнь.

– Духи – это хранители магического мира? – Я наконец обрела дар речи.

Итьен кивнул и посмотрел в сгустившиеся за окном сумерки.

– Это души великих героев. Они положили жизнь на алтарь благополучия людей и даже после смерти заботятся о равновесии. Духи наделили меня великой силой и повелели использовать ее так, как им нужно. Я не принадлежу себе, Олия. Все, что я делаю, диктуется свыше и оттуда же контролируется.

– А что это за туманная магия?

– Это сгусток энергии загробных чертогов, – пояснил герцог, и я вздрогнула. По спине пробежал холодок, а кожа покрылась мурашками. – Я трансформирую эту силу по своему усмотрению. Хочу, могу переносить людей на большие расстояния, а хочу, достаю нужную книгу с полки в шкафу на третьем этаже Башни поваров.

При упоминании места проживания участников турнира у меня пересохло во рту.

– То есть тебе известно все, что творится вокруг? – с замиранием сердца спросила я.

– Не совсем так. Скорее, я знаю все, что хочу знать. Например, сейчас мы с тобой ужинаем, и меня не интересует то, чем занимаются другие участники турнира, и я об этом не имею ни малейшего понятия. Но стоит мне пожелать, и туман покажет мне все, что творится в общей комнате.

– Удобно, – отозвалась я, чуть не задыхаясь от облегчения. Одна мысль о том, что Итьен мог видеть, чем я занималась с Морисом в купальне или собственной комнате, заставляла гореть от стыда. – Но почему ты мне все это рассказываешь?

Итьен перевел на меня взгляд, полный горечи и сожаления.

– Завтра финал, Олия. Завтра все закончится, и ты…

Он стиснул зубы и отвернулся.

– И я забуду тебя? – прошептала я.

На глаза вдруг навернулись слезы. В памяти всплыли все наши разговоры, необычные наряды Итьена, его мальчишеская улыбка с милыми ямочками на щеках, полные сарказма замечания, отпускаемые на турнире. Пусть я и не испытывала к нему такого влечения, как к Морису, но он стал мне бесконечно дорог.

– Я не хочу! Не хочу забывать!

Итьен все так же продолжал смотреть в темноту за окном. Казалось, он меня даже не слышал, и только бешено пульсирующая на шее жилка выдавала те чувства, что его обуревали.

– Олия, я… Я ничего не могу с этим поделать. Таковы правила, и их устанавливаю не я.

Он заглянул мне в глаза и с мольбой проговорил:

– Расскажи мне о себе, о своем мире. Расскажи правду. В наш последний вечер я хочу узнать о тебе как можно больше. Запомнить все, что связано с тобой. Ты озарила мое беспросветное существование, и я хотел бы сохранить память о тебе до конца моей службы.

Итьен не сказал «до конца жизни», только упомянул службу духам, но я чувствовала, что за этим кроется страшная истина. Как только духи перестанут нуждаться в его услугах, он умрет.

– Меня зовут Ольга Сказова, – начала я, намереваясь поделиться с ним всем, что так долго скрывала. – Мне двадцать девять, и до недавнего времени я понятия не имела о существовании магического мира.

Мы проговорили до глубокой ночи. Я описывала Итьену технологии механического мира, а он делился знаниями об особенностях магического. Оказалось, что феи и эльфы давно не дают покоя духам. Созданная в Зачарованном лесу иерархия не устраивала героев прошлого, но слуги владыки тщательно охраняли энергетическое сердце мира, поэтому духи не предпринимали кардинальных действий в отношении установленного порядка.

Однако в последнее время все чаще до Итьена стали доходить слухи о том, что эльфы готовят переворот в Фабуларе. Им претила политика молодого короля. Тот ратовал за равноправие людей: и неодаренных, и потомков представителей разных рас, и чистокровных. Это шло вразрез с желанием владыки эльфов возвысить чистокровных и потомков над бездарными.

Когда часы пробили два, Итьен поднялся из-за стола со словами:

– Не хочу с тобой расставаться, Ольга, но тебе предстоит завтра нелегкое испытание, поэтому пора прощаться.

Я отодвинула кресло и подошла к нему.

– Я все же надеюсь, что мне удастся сохранить воспоминания о тебе, Итьен.

Его глаза увлажнились, и он тут же отвел взгляд. Длинные пряди темных волос упали на лицо, скрыв его чувства.

– Все в руках духов, – пробормотал он. Я сглотнула и посмотрела вверх, стараясь не разрыдаться. Итьен взял меня за руку и сказал: – Позволь подарить тебе кое-что на память.

Я кивнула, не в силах говорить. Он взял мою ладонь, надел на мизинец тонкое серебряное колечко с синим камешком, и оно тут же стало невидимым. Итьен с трепетной нежностью поцеловал мои пальцы и шепнул:

– Если ты действительно меня не забудешь, очень прошу, дай о себе знать. Я буду ждать.

Слезы прорвались и потекли по щекам. Я порывисто обняла герцога и уткнулась ему в плечо. Он на мгновение крепко прижал меня к себе, но в следующую секунду уже отстранился, призвал туман,