на шутку перепугалась, вскочила с постели, плеснула в стакан еще воды из кувшина и протянула старейшине.

– Что с вами?! Вам плохо? Может быть, кого-нибудь позвать?

Я начала озираться, но в хижине, кроме кровати, стула, столика и шкафа с умывальником в углу, больше ничего не было. Даже двери нигде не наблюдалось.

Старейшина одним махом выпил воду и схватил меня за руку.

– Никого не нужно звать. Садись и послушай меня.

Я опустилась на постель, мельком заметив, что цветы не только не помялись, но даже не пожухли под моим весом.

– Анатоль Скази был моим младшим сыном, – сиплым голосом проговорил старейшина. – Он без памяти влюбился в Валенсию, и та ответила ему взаимностью. Но владыка избрал ее своей будущей наложницей и запретил видеться с моим сыном. Анатоль впал в отчаяние и пошел на крайние меры. Он выкрал из сокровищницы владыки амулет переноса, забрал Валенсию и вместе с ней исчез навсегда.

Мысли разбегались и путались. Рассказ старейшины так меня потряс, что я сидела, словно оглушенная, не зная, как ответить.

– Расскажи мне все, прошу! – Он взял меня за руку и с мольбой заглянул в глаза.

Сердце сжалось от жалости к этому пожилому мужчине, который многое повидал на своем веку и многое пережил. Я накрыла его сухие пальцы второй рукой, погладила и с улыбкой сказала:

– Они были так счастливы! Мои бабушка и дедушка всю жизнь прожили вместе. Они каждый день радовали друг друга самыми нежными словами любви.

В глазах старейшины блеснули слезы. Я говорила и говорила о своих близких, о той части семейной истории, которую знала с детства, о том, чем мы обычно занимались, даже о механическом мире, где все совсем иначе, чем в магическом. Под конец старейшина уже, не таясь, плакал, но то были слезы умиления и радости за своего сына, который прожил пусть и не простую, но счастливую жизнь.

– Ему удалось, – шептал старейшина Гимлус, утирая влажное лицо платком. – Удалось вырваться и сделать все по-своему.

– Конечно! Дедушка отличался целеустремленностью и силой духа. Он любил повторять, что выход есть всегда, нужно только его заметить.

Старейшина закивал и с грустью улыбнулся.

– Да, он с детства не желал мириться с тем, что творилось в Зачарованном лесу. Все время старался изобрести новые способы использования магии, раскопать сведения о древних ритуалах, пытался помочь тем, кого несправедливо обижали.

На душе потеплело от гордости за моего обожаемого дедулю. Я словно встретилась с ним вновь, увидев глазами его отца.

– Но как ты здесь очутилась? Как попала в руки к лесным братьям? Я не понимаю.

Пришлось рассказать все с самого начала. Старейшина слушал внимательно, время от времени хмурился, но не перебивал. Когда я закончила, он с задумчивым видом протянул:

– Не знаю, кто такой этот Морис, но амулет в виде крылатой кошки он мог раздобыть только в руинах древнего храма Богини. Там очень опасно, и никто в здравом уме туда не сунется. Это место охраняют сами духи предков. Раз ему удалось уйти оттуда живым, значит, на то была воля духов. И я бесконечно ему благодарен за то, что он перенес тебя сюда. Я так рад получить весточку об Анатоле, а еще горжусь тем, что у меня такая талантливая правнучка.

Я всхлипнула и бросилась в объятия своего прадеда. Он прижал меня к себе и погладил по светлым волосам.

– Ты очень похожа на Анатоля, – прошептал прадедушка. – А сердце у тебя доброе, как у Валенсии. Мне жаль, что ты снискала гнев владыки, но будь уверена, я не позволю лесным братьям причинить тебе вред. Больше я не совершу ту же ошибку и сделаю, что должно.

– О чем вы?

– Зови меня Гимлус и на ты, – с мягкой улыбкой попросил прадедушка. – Я только что обрел правнучку и хочу насладиться нашим общением сполна. Владыка может затевать все, что ему заблагорассудится, но настало время призвать духов и дать отпор лесным братьям.

Яснее мне не стало, но одно я поняла четко, у прадедушки был план, как избавить меня от жертвоприношения в ночь кровавой луны.

Глава 37

Гимлус поднялся и направился к дальней стене хижины, на ходу доставая из рукава тонкую деревянную палочку.

– Пойдем, – бросил он через плечо. – У нас мало времени. Я должен представить тебя тем, кто поддерживает меня.

Я надела стоявшие у постели мягкие кожаные туфли без каблуков, похожие на балетки, и направилась вслед за ним к стене.

– Поддерживает в чем?

– В желании противостоять эльфам. – Гимлус замер перед толстыми ветками, скрепленными между собой гибкими побегами. Взмахнув палочкой, он сосредоточил золотистое сияние на ее кончике и распорядился: – Откройся.

Побеги потянули ветки в стороны, и перед нами открылся выход в густой тропический лес с буйной растительностью. Гимлус шагнул на извилистую тропинку, огибавшую хижину. Я выглянула наружу, с правой и левой стороны от выхода на траве сидели спящие низкорослые мужчины в коричневых рубашках и брюках. Они сжимали в руках такие же палочки, как у Гимлуса. Прадед уловил мой вопросительный взгляд и пояснил:

– Лесные братья приказали тебя охранять. Мне пришлось усыпить дозорных, чтобы переговорить с тобой. Я рад, что принял верное решение.

Я кивнула и осмотрелась. Бордовое солнце уползало за кроны деревьев-исполинов, предвещая скорые сумерки. Сотни звуков, неслышных в хижине, наполняли окрестности. Трескотня и жужжание насекомых, гомон множества птиц, шелест гигантских листьев – все казалось частью сцены из сериала про выживание на забытом богами острове.

– Поспеши, – попросил меня Гимлус, заметив, что я так и стою в проходе, не решаясь покинуть временное пристанище. – Лесные братья скоро появятся.

Я преодолела разделявшее нас расстояние и двинулась за Гимлусом по тропинке. В быстро сгущающейся темноте лес преображался и становился похож на ярмарку с яркими манящими огнями и завораживающими фейерверками. То тут, то там вспыхивали разноцветные искры, листья мерцали слабым сиянием, по деревьям ползали ящерицы с флуоресцентным окрасом.

– Тут потрясающе! – выдохнула я, с изумлением озираясь. – Точно я попала в заколдованное место, и здесь в любой момент может случиться что-то необыкновенное.

Гимлус вздохнул и убрал палочку в рукав белого одеяния.

– В центре Зачарованного леса таится сердце мира – начало всех начал, сосредоточение магической энергии. Все живое тянется туда, чтобы напитаться