поможет? — улыбнулся Тортон. — Он страдает каждый день. Он потерял свою семью, и это его сломило. Он не способен управлять Севером. Рано или поздно его убили бы свои же. Такие люди не задерживаются надолго у власти. Он сам это понимает. Ему нечего терять. И эта смерть — милосердие для него.

Я поднялась и, пошатываясь, направилась к двери.

— Оставьте меня, — бросила, не глядя на него. — Не трогайте…

— Ты не должна ничего ему говорить. Собой он не пожертвует, и другой выход не найдёт. Скорее убьёт тебя. И едва ли я успею тебе помочь, душа моя. Не рискуй ни своей жизнью, ни жизнью Гарри. Мальчик безвинен, а Аластер безнадёжен.

— Замолчите.

Тортон нисколько не обратил на это внимания и сладко продолжил:

— На твоей стороне король, разве не слышала? После всего мы вернёмся домой. Я устрою твою судьбу самым лучшим образом. Ты будешь жить лучше принцессы. Он тебя недостоин. Разве не видишь?

У двери я обернулась на него.

— Заткнитесь! — крикнула. — Вы уже достаточно отравили меня своим ядом…

В ответ Тортон хищно усмехнулся.

— Я на это надеюсь.

Я шла по коридору, словно призрак.

Если бы нужно было отдать за Гарри свою жизнь… я бы сделала это не задумываясь.

Но убить другого?

Уничтожить последнего из рода Хейлов и жить дальше?

«Как принцесса»…

Это невозможно.

Разные мысли сначала перешёптывались, затем начали кричать. У меня ужасно разболелась голова. Чувство было такое, словно я сходила с ума.

Поэтому даже не сразу поняла, с кем столкнулась в коридоре.

И вздрогнула, когда до меня всё-таки дошло.

Надо мной нависал Аластер. Часть его лица была залита кровью, она стекала и с ладоней, словно он ужасно сбил костяшки пальцев.

— Что с тобой? — я вцепилась в его плечо.

Но он всем видом дал понять, что не настроен на беседу.

— Отойди, мне нужно идти, — бросил холодно.

Я не смогла сразу же его отпустить.

— Тебе помочь?

Он посмотрел на меня так, словно мог ударить.

Я чувствовала себя ужасно виноватой и мерзкой после разговора с Тортоном, поэтому отступила.

Мы разошлись. С удивлением я обнаружила, что в ладони пульсирует энергетический шарик зеленовато-синего цвета.

Это была его магия?

Видимо, я слишком разволновалась из-за разговора с Тортоном и своего ужасного дара и случайно забрала частичку силы Аластера.

Неужели он ничего не заметил?

Я обернулась: лорда позади уже не было. Хотелось рвануть за ним следом, но я подавила в себе этот порыв.

Он был так зол и несчастен…

Как бы он отреагировал на мои слова?

Даже если бы он не навредил мне, что бы мы делали, если бы другого способа спасти Гарри не было?

Пришлось бы позволить ему умереть.

От одной мысли об этом разрывалось сердце.

Я сама не заметила, как забрела в заброшенную оранжерею. В желтоватой траве виднелись самые стойкие цветы и овощи, но выглядели они болезненно. В самом центре росла яблоня. Земля вокруг была холодной и сухой, словно камень. Плодов у дерева не было. У сплетения корней лежала птичка. Она выглядела так, словно только что спустилась с ветки и прилегла…

Но на самом деле была мертва.

Я взяла пернатый трупик на руки, погрела в ладонях и позволила магии Аластера напитать его. Через несколько мгновений забилось маленькое сердечко. Птичка встрепенулась и вылетела из моих рук.

Я слабо улыбнулась.

На землю упала слеза.

Позади раздались тяжёлые шаги…

— Как ты могла? — резанул по ушам знакомый голос.

Глава 52

День свадьбы.

Последние двенадцать часов перед замужеством будущая лери Хейл обязана провести в уединении.

У нас на Юге есть традиция: собираться вместе с подружками, устраивать гадания, делиться секретами и советами. Замужние девушки дают наставления и дарят подарки. Незамужние получают вещь невесты, чтобы тоже поскорее выйти замуж.

Так мы прощаемся с жизнью беззаботных девочек, предвкушаем становление женщиной.

На Севере всё иначе. Или же только в семье моего жениха. Здесь девушке дают двенадцать часов наедине с собой. Даже если у неё есть магическое животное, его не пускают к ней.

Ей не приносят ни еды, ни воды.

Это пост. Это разговор с самой собой.

В комнате из развлечений только зеркало. Даже в окно смотреть возбраняется.

Невеста должна спрашивать себя: «А ты уверена?».

И если нет… можно уйти до начала ритуала.

На Юге девушки прощались с детством.

На Севере нужно попрощаться с самой собой.

— Прощай, Табита. Скоро тебя будут звать не иначе как лери Хейл. Скоро твои волосы станут серебром, а платья почернеют. Твоё прошлое останется где-то глубоко под замком. Ты станешь будущим семьи Хейл. Именем в долгой историей семьи Хейл. Призраком семьи Хейл.

Ты никогда не покинешь эту семью.

Даже после смерти.

Готова ли ты?

— Готова.

Я должна была спасти брата.

— Я не отступлюсь.

Так долго смотрелась в зеркало, что перестала понимать, кто всё это говорил: я или моё отражение?

И кто выйдет в зал, чтобы убить Аластера?

Я или моё отражение?

Прошло двенадцать часов. Пришло время. Валет без слов принёс мне белое платье, обувь и повязку на глаза.

До совершения ритуала невеста не должна была видеть сам ритуал.

Я чуть не провалила собственное испытание: едва не расплакалась. Но как только почувствовала, как слёзы обожгли глаза, смогла сдержаться. Запрокинула голову, досчитала до десяти, выдохнула и начала переодеваться.

Гарри уже должны были привезти в замок. И раз мне принесли платье, Аластер убедился в том, что он действительно болен.

Проверил то, что хотел проверить уже давно.

К горлу подкатил ком. Я до последнего надеялась, что на самом деле Гарри не болен. Или болен чем-то другим. Что можно излечить проще.

Но нет. Внизу мальчик со страшной магической болезнью.

И только Аластер способен ему помочь.

Я надела платье и взглянула на себя в нём. Простого кроя и сшитое словно из занавесок, но меня оно не портило. К горлу вновь поднялся комок. Неужели всё будет именно так?

Для каждой девушки это особенный день.

И я не исключение.

Но привкус был такой, словно этот день особенный, потому что последний.

Взяла с собой ленту для того, чтобы перевязать глаза и, наконец-то, вышла из мрачной комнаты.

Вокруг Валета скакала и попискивала Руби в шляпке.

— Табита, мне сказали, что мне туда нельзя! Хотя я тоже, тоже вхожу в эту семью! Я тоже невеста!

— Милая, — я улыбнулась и присела, чтобы погладить её, — это ритуал. На нём должен быть только Аластер и я. И