с изумлением посмотрел на эту молодую женщину, которая с виду казалась просто испуганной аспиранткой. Он взял флешку.

— Я посмотрю, что можно сделать, — сказал он. — Я не могу обещать, что с вас снимут все обвинения. Но я могу пообещать, что начну расследование в отношении Бастуша и его империи. Это отвлечёт их внимание от вас. Даст вам время.

Он посмотрел на дверь сейфа.

— А с этим… я разберусь. Официальная версия будет такова: Бастуш погиб в результате несчастного случая при попытке вскрыть старинный сейф. Точка.

Когда инспектор уехал, в доме снова воцарилась тишина. Но теперь это была другая тишина. Тишина неопределённости.

— Что теперь? — спросила Лара.

Тьягу обвёл взглядом свой дом. Стены больше не шептали. Призраки успокоились. Проклятие ушло. Но и он больше не был частью этого дома. Он был свободен.

— Этот дом… — начал он. — Он был тюрьмой. Для меня, для моих предков. Теперь он свободен. И он должен остаться таким.

Он посмотрел на Элвиру.

— Вы останетесь здесь, Элвира? Как хранительница?

— Я — часть этого дома, сеньор, — просто ответила она. — Моё место здесь. Я присмотрю за ним, пока… пока вы не решите, что с ним делать.

Затем его взгляд остановился на Катарине. Она сидела в кресле, бледная и опустошённая. Тьма ушла из неё почти полностью, оставив после себя лишь выжженную пустыню.

— А ты? — спросил он.

— Я? — она горько усмехнулась. — Я — бывшая королева без королевства. Орден считает меня предательницей. Полиция — жертвой. А вы — врагом, с которым заключили перемирие. Мне некуда идти.

— Ты можешь остаться здесь, — неожиданно для всех, и в первую очередь для себя, сказал Тьягу. — Под присмотром Элвиры. Пока не решишь, что делать дальше. Этот дом видел и не таких грешников. Он умеет лечить раны.

Катарина посмотрела на него с изумлением. В её глазах, впервые за всё время, не было ни ненависти, ни презрения. Только бесконечная усталость и, возможно, тень благодарности.

— А мы? — тихо спросила Лара, когда они остались одни. Они стояли на той самой террасе, где впервые по-настоящему поговорили. Утреннее солнце заливало долину светом.

Тьягу повернулся к ней и взял её за руки.

— А мы… свободны, — сказал он. — У нас нет дома. Нет имён. Нет прошлого. У нас есть только будущее. И целый мир, который нужно увидеть.

Он посмотрел на дорогу, уходящую из поместья, ту самую, по которой он не мог ступить двести лет.

— Я хочу увидеть океан. Не тот, в который мы прыгали, спасаясь от погони. А другой. Тёплый. Тихий. Я хочу сидеть на песке и смотреть, как солнце садится в воду. С тобой.

— Тогда поехали, — улыбнулась она. — В мире много океанов.

Глава 67. Год спустя

Год. Целый год прошёл с той ночи, когда в старом кабинете Квинты-даш-Лагримаш захлопнулась дверь сейфа, ставшая надгробием для предателя.

Маленький домик на побережье Алгарве, увитый бугенвиллеей, с террасой, выходящей на океан. Здесь жили Мигель и София Карвальо. Он писал монографию по истории средневековой Португалии. Она — реставрировала старинные книги для частных коллекционеров, работая в маленькой мастерской, которую устроила в одной из комнат. Они были обычной, тихой, почти скучной парой. Никто из их немногочисленных соседей и не подозревал, что этот вежливый, немного замкнутый историк ещё год назад был двухсотлетним призраком, а его жена — разыскиваемой преступницей, победившей древнее зло.

Они научились жить заново. Тьягу, теперь уже окончательно свыкшийся с именем Мигель, с восторгом первооткрывателя осваивал блага XXI века. Он научился водить машину, пользоваться смартфоном и даже завёл блог, посвящённый малоизвестным фактам из португальской истории, который, к его удивлению, стал довольно популярным. Лара, или София, нашла покой в своей работе. Запах старой бумаги и клея успокаивал её, возвращал в тот мир, который она когда-то знала.

Они были счастливы. Почти.

Но эхо прошлого не отпускало их. Иногда по ночам Лара просыпалась от того, что Тьягу стоял на террасе и смотрел на север, в сторону Синтры. Она знала, о чём он думает. О своём доме. О своей семье. О своей настоящей фамилии, которую он променял на безопасность.

А иногда Тьягу находил Лару в её мастерской, где она, вместо того чтобы работать, просто сидела, держа в руках старую, пожелтевшую фотографию. На ней были её родители. Она не могла им позвонить. Не могла написать. Для своей семьи, для своего мира она пропала без вести, возможно, погибла. И эта боль, это чувство вины были её личным призраком, с которым она жила каждый день.

Они победили тьму, но потеряли себя.

Новости из внешнего мира доходили до них редко. Инспектор Алмейда сдержал своё слово. Расследование дела Бастуша превратилось в грандиозный коррупционный скандал, который потряс всю Португалию. Орден Тени, лишившись своего покровителя и своего «бога», распался на мелкие, враждующие фракции и затаился. Их имена, Тьягу де Алмейда и Элара Вэнс, постепенно исчезли из газетных заголовков, превратившись в часть странной, неразгаданной легенды. Они были в безопасности. Но они не были свободны.

Разговор, который они оба оттягивали, произошёл одним тихим вечером на их террасе.

— Ты счастлив, Мигель? — спросила Лара, глядя на то, как солнце садится в океан.

— Я счастлив с тобой, София, — ответил он. — Но… я не Мигель. И ты не София.

Он взял её за руку.

— Мы не можем вечно прятаться. Это не жизнь. Это просто… выживание. Мы не для этого прошли через всё.

— Но что мы можем сделать? — спросила она. — Мы всё ещё в розыске. Для мира мы — преступники.

— Мир думает, что мы мертвы, — возразил он. — Инспектор Алмейда позаботился об этом. Официально наше дело закрыто в связи с «предполагаемой гибелью» при попытке побега. Но мы-то живы.

Он встал и начал ходить по террасе. В нём снова просыпался тот стратег, тот воин, который выиграл войну за свой дом.

— Мы должны вернуться, — сказал он. — Не как беглецы. А как те, кто мы есть. Я — Тьягу де Алмейда, последний из своего рода. А ты — Элара Вэнс, блестящий историк, раскрывшая вековую тайну.

— Но как? — в её голосе было и сомнение, и надежда. — Бастуш мёртв, но его люди остались. Орден