курсов встретила своего будущего мужа и уже вышла замуж. У меня сотни Анастасий, мне надо как-то их помечать. Эта отличилась на курсах минета. Даже большем, чем ты со своим приветствием. Она важная клиентка, связь с которой мне нельзя терять. Это про выгоду, Наташ. Про мою личную, – гадство заключается в том, что я уверена – он говорит правду. – Не про секс. Что касается Ани. А ты, когда смотрела мой телефон, не видела там пять пропущенных от нее до этого? Я был немного занят сначала на банкете, потом выискиванием мясного букета. И да, я перезвонил ей, когда ушел от тебя. И даже больше скажу, я поехал к ней. Не для того, чтобы потрахаться. Ей нужна была помощь. И нет, это не женские уловки, с целью вернуть то, что ушло. Я поставил с ней точку не вчера, и не позавчера. В принципе, ты можешь это понять по тому же журналу вызов, – закрываю глаза, не в силах выдержать взгляд Полуянова и откидываюсь головой на подушку.

Может, я впала в режим оптимистки, но у меня стойкое ощущение, что все сказанное им – правда. Становится стыдно.

– Чувство такое, что меня сейчас отчитали у доски при всем классе.

– В принципе – это моя оплошность. Женщинам нужна конкретика, я тебе ее вовремя не дал. Так что закономерный исход. Мы прояснили эту тему? – надо бы сказать да, но ведь нет же! – Значит, не прояснили. Продолжай.

– А ты всегда будешь бежать по первому звонку своей бывшей? Когда она в следующий раз позвонит тебе и вырвет из кровати, побежишь к ней?

– Не позвонит. Ее звонок был не с целью манипуляции. Она не глупая женщина.

– Я бы сказала, очень даже умная. Звонить мужику пять раз, – отлично! Я веду себя как ревнивая придурочная особь, а ему смешно.

– Знаешь, я провел с ней не один месяц. И, если честно, она была идеальна, – мне это не послышалось? И кто из нас бессмертный?!

– Ты дурак, что ли, такое говорить?

– Дослушай меня. Идеальна для эгоиста, чей собственный комфорт превыше всего. И тут, надо бы сказать, что я решил перестать им быть, но нет. На самом деле я дал ей отставку вовсе не из-за желания распрощаться со своим комфортом и отправить ее в свободное плаванье, чтобы она нашла достойного мужчину, за которого выйдет замуж и родит ему детей. Давай, по-честному. Причина в другом. Точнее в другой. И ты это прекрасно понимаешь. Вообще, если призадуматься – сучка в этой истории ты.

– Я?!

– Ну, если бы в твоей книге Аня была бы главной героиней, то тебя бы запинали.

– Ой, все, – тьфу ты, блин. Это что получается я, что ли, разлучница? Фу, какая мерзость.

– Мне бы тоже не понравилось, если бы ты куда-то поехала на ночь, глупо это отрицать. Но я чувствую некую ответственность за то, что ее бортанул. Поэтому да, если я могу чем-то ей помочь в ответ на то, что она давала мне комфорт и удобство не один год, я помогу. В пределах разумного, разумеется. Теперь еще раз. Что тебе сказал Кирилл?

– Ничего. Ты слишком плохого о нем мнения.

– Да неужели? А кто наплел про гарем, блондинку и Дашу?

– Вообще-то гадалка, – не задумываясь произношу я. – Память подкинула этот момент только сегодня. И, судя по всему, гадалка попала в точку. А рыжая это и есть Аня. Кто остальные, Саша?

– Блондинка – моя дочь. Даша – жена. Бывшая, – тут же поправляется Полуянов. – То есть ты хочешь сказать, что Кирилл тебе ничего про них не говорил?

– Не говорил.

– Верится с трудом, что этот сученыш упустил шикарную возможность мне нагадить. Я не верю в это. О чем вы говорили? Вы же где-то были, пока я тебя тут ждал.

– Мы были в ресторане. А ты действительно допускал мысль, что я могу с ним переспать?

– Ты? Нет, – не задумываясь бросает Полуянов. – А то, что этот мудак подпоит тебя хрен знает чем в отместку мне, и ты окажешься с ним в одной койке – вполне.

– Ты не прав. Я его не знаю, но он бы так не сделал, – на мое заключение Полуянов лишь усмехается.

– Ну, да, конечно. Так о чем говорили?

– Он восхищался моей задницей, – испытываю самый что ни на есть кайф, когда Полуянов закатывает глаза.

– Про твою задницу мы уже все поняли. Что еще?

– Что ты принципиальный дурак и что лет пять назад ты увел у него девушку.

– Во-первых одиннадцать. Во-вторых, я сделал это намеренно. В-третьих, ты же понимаешь, что он сделает все в отместку мне.

– Эмм…намеренно? Зачем?

– Потому что во мне играла дурость и обида. Я хотел поставить на место этого выскочку. Я его терпеть не мог.

– Почему?

– А то ты не знаешь, что у нас один биологический папаша?

– Я это поняла еще вчера. Но причем здесь ненависть к Кириллу?

– Я ненавижу все, что связано с этим ублюдком.

– Каким именно?

– Папашей. Кирилл – его неотъемлемая часть. Поэтому он идет в придачу, – вот уж никогда бы ни подумала, что такой уверенный в себе мужчина в сорок лет будет до сих пор держать обиду на отца.

– Почему ты так его ненавидишь?

– А за что мне его любить? За то, что пудрил мозги моей матери, обрюхатил ее, а потом свалил в столицу, не признав ребенка? Или за то, что не прислал ни копейки? Или, может быть, за то, что после этого мою мать все считали шлюхой и ее жизнь пошла по всем известному одному месту, в деревне, где каждая собака знает другую собаку? Как мы вообще заговорили об этом ублюдке? Все. Забыли. И больше вообще не касаемся этой темы. И давай договоримся здесь и сейчас. Не ведись на провокации Кирилла, если умудришься снова с ним пересечься.

– Ну, конечно, умудрюсь, если будешь помогать бывшим по ночам. Я же сучка.

– Да я пошутил. Никакая ты не сучка, – приобнимает меня за плечо. – Просто стерва. Стерва, дающая трогать свою жопу кому ни попадя.

– Ох, уж эта жопа. Кстати, раскрою тебе секрет.