капли обожгли язык. Мир стал чуть четче.

— Нож сломала, — сказала Нина.

Тая посмотрела на нее так, будто это была последняя вещь, о которой следовало думать.

— Купим другой.

— Хороший был?

— Нет. Но теперь будет памятный.

Кайрен хмыкнул:

— Служанка растет на глазах. Скоро будет страшнее Агны.

— До Агны далеко, — прошептала Нина.

Обратная дорога прошла в напряженном молчании. Грэха везли отдельно, под охраной Аврелииных людей. Один из нападавших умер от ран, двоих взяли живыми. У обоих на амулетах нашли след крови Дамиана.

Когда Крайтхолл показался на скалах, над ним кружил черно-золотой дракон.

На этот раз он не сидел на выступе. Он летел низко, вдоль дороги, как живая тень с золотыми прожилками в крыльях. Нина знала: Дамиан держал обещание и не вмешивался, пока мог. Но когда увидел кровь на ее платье, карета еще не успела въехать во двор, а дракон уже спикировал к воротам.

Тая прошептала:

— Милорд сейчас…

— Ничего он сейчас, — сказала Нина, хотя сама не была уверена.

Дракон опустился во дворе, и уже через несколько мгновений перед каретой стоял Дамиан в человеческом облике. Черты лица резкие, глаза почти полностью золотые.

Он открыл дверцу.

Увидел Нину.

Кровь на ее рукаве.

Разбитую ладонь.

Повязку на метке, через которую проступило темное пятно.

— Кто? — спросил он.

Тихо.

Так тихо, что Тая отшатнулась.

Нина задержала его взгляд.

— Свидетель жив.

— Кто ранил тебя?

— Амулет. Человек Севара. Он связан.

— Где?

— Дамиан.

Он замер.

Она впервые назвала его по имени сама.

Не ласково.

Как приказ остановиться.

— Если вы сейчас пойдете убивать связанных людей, Севар получит именно то, что хочет: дракона, сорвавшегося из-за жены. Мне нужны показания. Не пепел.

Его грудь тяжело поднималась.

Золото в глазах полыхало.

— Он схватил тебя за метку.

— Да.

— Пытался привязать пепельный след.

— Не получилось.

— Ты ранена.

— Да. Но жива. И Грэх дал предварительное признание.

Аврелия, стоявшая рядом, добавила:

— Признание будет повторено под королевским пеплом. Нападавшие тоже допрошены. Сейчас главное — не дать эмоциям разрушить процесс.

Дамиан закрыл глаза.

Когда открыл, золота стало меньше.

— Мавину, — сказал он Ридану. — Немедленно.

— Уже позвали, — ответил капитан.

Дамиан снова посмотрел на Нину.

— Можно помочь тебе выйти?

Она устала так сильно, что гордость хотела ответить сама, без участия разума. Нет. Не надо. Не прикасайтесь. Я справлюсь.

Но ноги дрожали. Бок болел. Метка пульсировала.

И рядом были свидетели.

И он спросил.

Нина коротко кивнула.

— Можно.

Он подал руку.

Не обнял, не подхватил, не сделал из помощи красивую сцену. Просто дал опору. Горячую, сильную, осторожную.

Нина вышла из кареты, держась за его ладонь.

Во дворе стояли слуги, стража, Кайрен, Аврелия, Ридан, Тая с пузырьком, Нэрис, прибежавший с бумагами, и Октавия у верхних ступеней.

Все видели.

Дамиан держал жену за руку с ее разрешения.

И отпустил сразу, как только она встала ровно.

Маленькие вещи иногда громче больших клятв.

Мавина налетела на них как буря.

— В северное крыло. Сейчас. Если кто-нибудь произнесет слово “дознание” раньше, чем я зашью рану, я зашью ему рот.

Кайрен тихо сказал:

— Я ее тоже люблю.

Мавина повернулась:

— Начну с вас, лорд Кайрен.

— Молчу. Я сегодня удивительно популярен у женщин с угрозами.

Нину увели наверх.

Рана в боку оказалась не глубокой — камень рассек кожу при падении. Запястье хуже. Пепельный ожог пошел по краю метки, но внутрь не вошел. Мавина долго промывала, ругалась, ставила защитную мазь и заставила Нину выпить отвар, от которого язык онемел.

— Если бы вы ударили по амулету на секунду позже, — сказала лекарь, — мы бы сейчас обсуждали не Суд, а похороны.

— Не люблю опаздывать.

— Не шутите.

— Это не шутка. Я правда не люблю.

Мавина сжала губы, но спорить не стала.

Аврелия пришла через час, когда Нина уже сидела в постели, злая от слабости и почти счастливая от того, что Грэх жив.

— Он повторил, — сказала дознаватель.

Нина подняла голову.

— Все?

— Основное. Печать подавления по формуле Севара. Октавия дала разрешение на “успокоение метки”, не зная полной формулы. Лиора приносила составы. Годовщина была выбрана для открытия второй двери к Сердцу. Дамиан не был полностью зачарован. Его кровь использовали после добровольной близости.

Нина закрыла глаза.

Снова эта строка.

Добровольная близость.

Нужная. Больная. Честная.

— Это войдет в дело?

— Да.

— Дамиан знает?

— Да.

— Как принял?

Аврелия помолчала.

— Молча.

— Хорошо.

— Не совсем. После он передал мне еще одно заявление.

Нина открыла глаза.

Аврелия положила лист на одеяло.

“Я, Дамиан Эштар, подтверждаю: никакие сведения о пепельном воздействии, ритуалах дома Вейров или преступных действиях лекаря Грэха не снимают с меня ответственности за нарушение супружеской верности. Я не был лишен воли полностью и не буду ссылаться на магическое воздействие как на оправдание своей измены”.

Нина читала долго.

Дважды.

Потом положила лист рядом.

— Он понял, что я спрошу.