class="empty-line"/>

— Значит, я иду.

— С Аврелией.

— Разумеется.

В коридоре послышались быстрые шаги. Аврелия появилась первой, уже в застегнутом дорожном камзоле, с коротким клинком у пояса и папкой под мышкой. За ней — Мавина, злая, растрепанная, с лекарской сумкой и выражением человека, которому надоело спасать тех, кто упрямо ищет способы умереть эффектнее.

— Нет, — сказала Мавина с порога.

Нина даже не успела открыть рот.

— Вы еще не знаете вопрос.

— Знаю. Ответ — нет.

Аврелия вошла, бросила взгляд на амулет.

— Зов крови?

Дамиан кивнул.

— Западное крыло.

— Лиора?

— Вероятно.

Мавина подошла к Нине и схватила ее за здоровую руку, проверяя пульс.

— Вы никуда не пойдете. У вас свежий пепельный ожог, рана на боку, откат после обряда у Сердца и общее состояние, которое я как лекарь могу описать только словом “на зло всем жива”.

— Прекрасное заключение. Запишите потом.

— Миледи.

— Если Лиора сейчас использует кровь Дамиана, чтобы ударить по Сердцу, мое состояние станет неважным вместе с состоянием замка.

Мавина выругалась тихо, но так содержательно, что даже Дамиан посмотрел на нее с уважением.

Аврелия взяла расколотый амулет щипцами.

— Это доказательство. Берем с собой. Но правила такие: леди Эвелина не входит первой, не касается пепельного круга, не трогает Лиору и не проводит никаких обрядов без моего разрешения и подтверждения Мавины.

— Леди Морн, вы звучите как очень строгая мать.

— У меня нет детей. Поэтому я еще полна сил на чужое непослушание.

Нина кивнула.

— Согласна.

— Это “согласна” тоже звучит ненадежно.

— Вы привыкаете.

— К сожалению.

Дамиан открыл дверь шире.

— Ридан уже у западного крыла. Кайрен перекрывает малую лестницу.

— Хорошо, — сказала Аврелия. — Идем.

Западное крыло Крайтхолла отличалось от северного всем: теплом, коврами, свежими цветами в вазах, мягким светом ламп. Здесь поселили Вейров — дорогих гостей, возможных союзников, почти родню. Нина шла по коридору и видела, как красиво замок умел принимать тех, кто пришел его грабить.

Под ногами не скрипела пыль. Стены были закрыты гобеленами. В воздухе пахло дорогими маслами, дымом и теми самыми горько-сладкими духами Лиоры, которые Нина запомнила в покоях Дамиана.

У дверей западной галереи стоял Ридан с людьми. Чуть дальше — Кайрен, бледный, напряженный, с мечом в руке.

— Дверь заперта изнутри, — сказал Ридан. — В покоях леди Лиоры пепельный заслон. Слуги ничего не слышали, потом одна горничная увидела серый дым под дверью и позвала стражу.

— Севар? — спросила Аврелия.

— В своих покоях. Под охраной. Говорит, что дочь отдыхает после ожога и тревожить ее нельзя.

Кайрен хмыкнул:

— Как трогательно. Обычно, когда дочь открывает дыру к родовому источнику чужого дома, отец просит не шуметь.

Дамиан подошел к двери Лиоры.

Оттуда действительно тянулся серый дым. Тонкий, почти прозрачный. Он стелился по полу, но не расходился дальше порога, будто внутри комнаты лежал невидимый круг.

Амулет в руках Аврелии вспыхнул.

Кровь в нем потянулась к двери.

Нина почувствовала, как ее метка отозвалась таким сильным жаром, что она едва не согнулась.

Мавина тут же схватила ее за плечо.

— Дышите.

— Дышу.

— Плохо.

— У нас с вами повторяются разговоры.

— Потому что вы повторяете глупости.

Аврелия подняла амулет.

— Милорд Эштар, сможете открыть дверь без разрушения следов?

Дамиан смотрел на серый дым так, будто сдерживал не огонь, а собственную ярость.

— Да. Но если там пепельный круг, он может ответить на мою кровь.

— Тогда открывает ключ хозяйки, — сказала Нина.

Все повернулись к ней.

— Нет, — сказал Дамиан.

— Я не буду входить. Только открою.

Аврелия подумала.

— Это разумнее, чем кровь лорда Эштара. Но опасно для метки.

Мавина проворчала:

— Слово “разумнее” в этом доме оскорбили уже раз двадцать.

Нина подошла к двери. Дамиан стоял рядом, но не заслонял. Она достала ключ хозяйки. Металл нагрелся так сильно, что пальцы свело, но она удержала.

На двери Лиоры не было хозяйской печати. Только обычный замок гостевых покоев. И все же, когда Нина приблизила ключ, на дереве проступила серая сеть.

Кто-то не просто запер дверь.

Кто-то пытался сделать из гостевых покоев временную печать.

— Леди Морн, — сказала Нина. — Запишите: серый пепельный контур на внутренней стороне гостевого крыла.

— Уже.

Нина приложила ключ.

Серая сеть зашипела.

Боль полоснула по запястью. Мавина выругалась. Дамиан шагнул было ближе, но Нина прошипела:

— Не трогать.

Он остановился.

Ключ повернулся.

Дверь распахнулась.

Внутри комната была почти темной. Свечи горели синим пламенем. На полу, прямо поверх дорогого ковра, был начерчен круг из пепла и крови. В центре — Лиора.

Она стояла босая, в белом платье, с распущенными медными волосами. Повязка на ее запястье была сорвана. Ожог от серой метки почернел, но не закрылся. Из него тянулась тонкая дымная нить к чаше на низком столике.

В чаше горела кровь.

Дамиан резко вдохнул.

Нина поняла: его.

Снова.

Лиора подняла голову.

Она выглядела больной, злой и прекрасной так, как умеют выглядеть люди, которым кажется, что страдание дает им право на преступление.

— Вы все-таки пришли, — сказала она.

— Вы оставили достаточно дыма, — ответила Нина. — Было трудно не заметить.

Аврелия вошла первой. За ней Ридан и