class="empty-line"/>

— Похоже.

— Или вы подсказали?

— Нет.

Нина смотрела на подпись.

Опять правильно.

Опять поздно.

Опять больно.

— Леди Морн.

— Да?

— Это можно использовать на Суде?

— Да. И против него, и в вашу пользу.

— Хорошо.

Аврелия чуть наклонила голову.

— Вы не рады.

— Я не обязана радоваться, когда виновный наконец правильно оформляет свою вину.

— Нет. Не обязаны.

Позднее, когда Аврелия ушла, Тая принесла горячий бульон и села рядом.

— Миледи, вы почти не дышали, когда читали.

— Заметила?

— Да.

— Плохо.

— Нет. Просто… вы живой человек.

Нина посмотрела на нее.

Тая покраснела, но продолжила:

— Вы все время как будто держите меч. Даже когда сидите. А тут на минуту… будто устали держать.

Нина закрыла глаза.

— Устала.

— Тогда не держите сейчас. Я посижу.

И Нина вдруг поняла, что это самое простое предложение за последние дни оказалось самым трудным для принятия.

Не держать.

Хотя бы минуту.

Она откинулась на подушки.

— Хорошо.

Тая села у кровати с шитьем, как маленькая стража в сером платье.

За окном темнело.

Внизу, в зале королевского дознания, Грэх давал показания. В западном крыле Севар, вероятно, уже готовил новую защиту. Лиора перевязывала ожог и считала, сколько можно спасти из разрушенного плана. Марк писал признание под надзором Аврелии. Дамиан где-то в замке подписывал бумагу за бумагой, отрезая себе пути к оправданию.

А Нина впервые за день позволила себе закрыть глаза.

Но покой продлился недолго.

Ключ хозяйки, лежавший на столе, тихо звякнул.

Тая вздрогнула.

— Миледи?

Нина открыла глаза.

Ключ повернулся сам.

Один раз.

Потом второй.

На столе рядом с ним лежал пепельный амулет, который Дамиан принес вчера. Тот самый, с засохшей каплей его крови.

Капля вдруг вспыхнула темно-красным.

Метка на запястье Нины отозвалась болью.

Не сильной.

Предупреждающей.

Тая вскочила.

— Позвать леди Морн?

— Да.

Но прежде чем служанка добралась до двери, в коридоре раздались тяжелые шаги. Быстрые. Почти бег.

Дверь распахнулась после короткого стука.

На пороге стоял Дамиан.

— Простите, — сказал он сразу. — Амулет…

— Уже.

Он увидел красное свечение на столе и побледнел.

— Это зов крови.

Нина медленно села.

— Что значит?

— Кто-то использует мою кровь, чтобы открыть еще одну связь.

— Лиора?

— Или Севар.

— Где?

Дамиан закрыл глаза, будто слушая что-то внутри.

Пламя в камине дернулось.

— Западное крыло.

Тая прошептала:

— Но леди Лиора там…

Нина встретилась взглядом с Дамианом.

Оба поняли одновременно.

Лиора не просто лечила ожог.

Она пыталась снова открыть дверь к Сердцу.

Через его кровь.

И если у нее не получалось стать хозяйкой через печать, она могла сделать хуже.

Она могла ударить по самой трещине.

Глава 11. Цена измены

Красное свечение в капле крови стало ярче.

Пепельный амулет лежал на столе, расколотый, бесполезный на вид, но внутри него словно снова проснулась чужая воля. Засохшая кровь Дамиана дрожала, темнела, потом вспыхивала красным, и с каждым ударом где-то далеко, в глубине замка, отвечало Огненное Сердце.

Нина уже знала этот звук.

Не ушами.

Костью.

Метка на ее запястье ныла под свежей повязкой. После нападения у фьорда Мавина наложила толстый слой мази и строго запретила даже думать о магии. Теперь метка, кажется, сама решила, что запреты лекарей для нее не писаны.

— Западное крыло, — повторила Нина.

Дамиан стоял у двери, весь собранный, резкий, опасный. Глаза снова светились золотом, но голос держался ровно.

— Да.

Тая уже распахнула дверь.

— Я позову леди Морн.

— И Мавину, — сказала Нина.

— Вам нельзя…

— Тая.

Девушка осеклась. Потом сжала губы и кивнула:

— Леди Морн и Мавину. Сейчас.

Она выбежала.

Нина медленно поднялась с кровати. Бок отозвался болью, запястье — огнем. Ноги держали плохо, но держали. Бывало и хуже. Например, когда просыпаешься в чужом теле после собственной смерти и узнаешь, что муж-дракон изменил тебе с женщиной, которая теперь пытается украсть родовое Сердце.

Дамиан сделал шаг вперед.

— Ты не пойдешь.

Нина посмотрела на него.

Он замер.

Сразу понял ошибку.

— Прости. Я хотел сказать…

— Нет, вы сказали именно то, к чему привыкли.

Он сжал челюсть.

— Ты ранена. Если Лиора снова тянется к Сердцу через мою кровь, рядом с ней может быть пепельный круг. Твоя метка…

— Моя метка уже вовлечена. И если я останусь здесь, вы пойдете туда один, увидите Лиору, увидите свою кровь, свою вину, ее руку на трещине Сердца — и сделаете что?

Он молчал.

— Вот именно, — сказала Нина. — Мне нужны доказательства, а не обугленная любовница.

— Я не стану ее убивать.

— Сейчас вы в этом уверены?

Дамиан отвел взгляд.

Честно.

И от этой честности опять стало неприятно.

— Нет, — сказал он.

Нина взяла ключ хозяйки со стола. Металл был горячим, почти обжигал ладонь.