не в состоянии, как вы выразились, править балом, — сухо проговорил я, не вложив в свои слова ни единой эмоции. — Потому руководить военной кампанией буду я. Или же вас, господа офицеры, всё же не устраивает моя кандидатура? — спросил, слегка склонив голову на бок.

Ответом на мой вопрос мне послужили звенящая тишина и кислые лица. Никому не понравилось то, что у руля встал я, однако ничего сказать против никто не смог. Забавно.

— Император дал чёткую установку: к его возвращению вернуть Владивосток и выбить вторженцев из нашего мира. И я, как Канцлер, собираюсь это сделать, — припечатал я. — На фронте сложная ситуация. Противник превосходит нас числом и в некоторых случаях качеством, — медленным шагом направился в сторону высших офицеров, на ходу продолжив: — А вы, господа, вместо того, чтобы пойти и что-то противопоставить сильным противникам, отправляете своих подчинённых, которые оказываются не в силах ни то, что победить иномирцев, а попросту дойти до них. Вы, господа офицеры, охренели или хер положили? — в выражениях я не стеснялся.

— Да как… — выпятив грудь вперёд, взялся было один из них отстаивать свою честь.

— Рот закрой, — отрезал я. — Как вы смогли дослужиться до своих званий — дела давно минувших дней. В связи с тем, что вы ни сном, ни духом о таком понятии, как субординация и подчинение вышестоящему начальству, которым в конкретно этой военной кампании назначен Зубинин Антон Васильевич, вопрос о сохранении за вами ваших должностей остаётся открытым, — не пытаясь как-либо исказить смысла сказанных мною слов, я говорил прямо и по делу. — И если Антон Васильевич, как бывший военный, понимает, каким образом на рядового бойца армии во время идущих сражений повлияет снятие стружки с генерала, то я на сантименты размениваться не буду. Каждого, кто так или иначе вновь поставит выполнение нашего плана по возвращению Владивостока под угрозу, скручу в бараний рог и выброшу за борт, — от таких заявлений, последовавших с моей стороны, у генералов захватило дух от возмущения. — Войной с вашими Родами меня пугать не стоит. Я не боюсь. Хотите прямой конфронтации с Новиковыми? Добро пожаловать, — я расправил руки, соткав одну из них из Тени. — Но до тех пор, пока мы находимся здесь и сражаемся с иномирцами, будьте добры, соответствуйте занимаемому вами положению. Вы обязаны служить примером для рядовых бойцов, а не прятаться за их спинами, — я замолчал, глядя на раскрасневшиеся морды генералов, из носов которых чуть ли пар не выходил. Вот только сказать мне что-либо в ответ никто так и не осмелился. — Я закончил. Антон Васильевич, командуйте.

Пока Зубинин выходил вперёд, чтобы начать раздавать указания, я исчез в Тени. Однако покидать своеобразного штаба не собирался. При моём личном присутствии такие люди, как генералы имперской армии, может и будут выглядеть покладистыми, однако стоит оставить их одних, как они вновь сплотятся, не желая рисковать своей шкурой. По крайней мере так мне показалось изначально.

— Команда, значится, совсем простая и вам доводилась не раз. Необходимо подкрепить вверенные вам, — Зуб сделал акцент на этом слове, сказав его значительно громче обычного, — подразделения. Лично, господа офицеры! В поле бойцов низкого и среднего уровней хватает, а вот Одарённых с высоким рангом владения Даром — нет, — с сожалением в голосе добавил Антон Васильевич. — Так что вы должны понимать, господа, что отправка ещё нескольких отрядов низкоуровневых Одарённых ничем не поможет.

— Вы, Антон Васильевич, тоже должны понимать, что мы ценны в первую очередь своими мозгами, а не рангом Одарённого, — когда я отступил, один из генералов решил, что Зубинина можно продавить. Однако он не учёл того факта, что Зуб является не просто моим человеком, но и командиром моей гвардии.

— Не заметил, чтобы ваши мозги, Евгений Степанович, помогли нам в продвижении к Владивостоку. Конкретно ваше решение поставило одно из направлений в крайне уязвимое положение, потому как ваш подчинённый не довёл до необходимых позиций своё подразделение вовремя. Мы понесли потери, — угрюмо отметил Зубинин. — Поэтому я вам предлагаю не добавлять друг другу проблем, а, наконец, действительно заняться иномирным вопросом. Иначе…

— Иначе «что»? — усмехнулся генерал.

— Разговор будет коротким, Евгений Степанович, — глухо заявил командир моей гвардии. — И вам он совершенно не понравится.

— Ха-ха-ха, — развеселился генерал. — Нам, господа, угрожает простолюдин, поступивший на службу к Канцлеру, — разведя руками, мужчина оглядел своих коллег по цеху, однако не все они поддерживали его настроение. — Вы, конечно, добились определённых высот на службе у графа Новикова, но это не значит, что мы пойдём на убой по одному лишь вашему приказу.

Я уже хотел было вмешаться, однако не успел. Вперёд вышел худой мужчина средних лет с цепким взглядом, которого я сразу и не заметил вовсе, потому как уж больно невзрачным он был. Скупо улыбнувшись, он проговорил:

— Антон Васильевич, в своих людях я уверен. Моё подразделение не нуждается в моём присутствии, — заверил мужчина. — Я готов заменить Евгения Степановича на его направлении, если ему претит исполнять приказы своего непосредственного начальника.

На предложение храброго генерала, который пошёл против остальных, Зубинин лишь коротко кивнул, после чего офицер сделал несколько шагов вперёд, а затем вовсе исчез, использовав энергию для ускорения собственного тела.

— И я готов! — вслед за первым шаг вперёд сделал ещё один.

— И я!

— Уж больно мы расслабились, господа, — улыбнулся мужчина, чьих волос уже коснулась седина. Шагнув вперёд, он громко воскликнул: — Я в деле!

Похоже, последний из возжелавших последовать команде Зубинина обладал определённым авторитетом среди остальных генералов, потому как за ним последовали практически все остальные офицеры. На небольшой опушке, где был образован крошечный штаб, осталось четыре человека. Зубинин, тот самый Евгений Степанович и ещё двое высших офицеров, которые всем своим видом поддерживали третьего товарища.

— Что касается вас, господа… — начал было Зуб, однако тут же был нагло перебит:

— Что касается нас, Антон Васильевич, вас волновать не должно. Мы не собираемся плясать под дудки двух простолюдинов, которым довелось выбиться в люди, — зло ощерился генерал-заводила.

— Неподчинение приказам — это трибунал, — холодно констатировал Зубинин. — Ваши действия подвергают риску всю военную кампанию Его Императорского Величества Михаила и Его Сиятельства Александра Петровича.

Пусть Зуб и выглядел непоколебимым, от